Разговор этот состоялся в девяносто четвертом, и в девяносто пятом пан Ксаверий погиб. Попал под лошадь. Извозчичья лошадь сорвалась с привязи и понесла, на перекрестке сшибла пана Ксаверия и городового. Городовой отделался переломом ноги и ушибами, а у пана Ксаверия оказались поломаны едва ли не все ребра и пробита голова в двух местах. Он умер в тот же вечер, не в больнице, а дома – в те времена безнадежных больных в больницу не отправляли, разве что бродяг и бездомных… Он до самой смерти был в беспамятстве, бредил, никого не узнавал, а в редкие минуты просветления хватал Збигнева за руку и повторял одно: «Хронос… Хронос… Тайну знает Хронос… Золото хранит Хронос…» С тем и отошел.
Збигнев не представлял, к чему эти слова можно приложить. Хронос – древнеримский бог времени, но при чем здесь он? Когда он мне это рассказал, я вспомнил какой-то авантюрный роман. Там была схожая история: отец на смертном одре повторял в бреду сыну: «Где клад, знает Белая Красотка…» Сын так ничего и не понял, а его двоюродный брат, этакий классический злодей из авантюрных романов, сообразил, что к чему: среди статуй в парке в родовом имении отца героя была мраморная нагая красавица.
У ее подножия и был закопан клад. Збигнев воодушевился было, но тут же погрустнел: не было никакой статуи Хроноса, в парке палаца вообще не было статуй, так что это объяснение решительно не годилось. Кончина пана Ксаверия здесь тоже подробно описана. – Он вновь указал на папку. – Так и осталось тайной, где клад, хотя Збигнев не сомневался, что он есть: его отец был в твердой памяти и здравом рассудке и не стал бы шутить над сыном так зло.
Пан Ксаверий был крепок, в девяносто четвертом ему едва исполнился шестьдесят один, никто не мог предвидеть, что его постигнет такая внезапная и нелепая смерть. Збигнева эта история, нельзя сказать, чтобы лишила душевного покоя – он получил достаточно большое наследство, тот самый банковский вклад, служил в Темблине в уездной канцелярии землеустройства, имел классный чин коллежского асессора, получал неплохое жалованье.
Не был ни картежником, ни мотом, так что на жизнь вполне хватало. И все равно порой это его чуточку угнетало, как, наверное, многих на его месте – каково это жить, зная, что где-то лежат принадлежавшие его отцу пятьдесят тысяч золотом… Если золото спрятано в бывшем особняке пана Ксаверия в Косачах, все обстоит не так обидно – оно все равно недоступно.
