Пришел и ксендз, отец Рышард – у него пани Люция была… как бы попроще, в ваших терминах? Скажем, активисткой местного прихода. Все твердили, что знают пани Люцию с самой лучшей стороны, возмущены полицейским произволом, готовы писать в Варшаву – и местному депутату сейма, и в газеты… Пришлось ее через двое суток выпустить с подобающими извинениями – к тому же, как я уже говорил, никаких кандидатов в сообщники в ее жизни не обнаружилось. Другое дело, если бы речь шла о ветреной девице – вот такие часто влипают в неприятные истории, в прямую уголовщину… Полиция оказалась в совершеннейшем тупике без выхода.
Однако Войтек загорелся. Он вообще легко загорался – новым делом, новой идеей, новым занятием. И в отличие от некоторых, долго не остывал, не перегорал. За это ему в подполье и дали кличку Факел, хотя сначала назвали старой гимназической – Сыщик. Она быстро вышла из употребления, к тому же звучала не вполне подходяще: для нас тогда «сыщик» ассоциировался в первую очередь с жандармерией, с охранкой… Войтек именно что не потухал – «горел» долго, как добротный старинный факел.
Недели через две он отыскал не только концы, но и свидетеля, про которого я уже упоминал. Но сначала о концах. Садяржицы.
– Это еще что за звери?
– Это птицы, – серьезно сказал Барея. – Чародейские птицы. С мешком под клювом, в котором копили ядовитую слизь. Старинные колдуны их держали в подвалах на цепи, почему-то непременно на цепи. Никто не знает почему, но так уж у колдунов было заведено.
Держали на цепи… и выпускали на врагов. Или тех, за чью смерть им было заплачено. Великолепный способ убийства. Человек едет где-то вдали от посторонних глаз, на него, наверняка сзади, налетает Садяржица, клюет – и бедолага мгновенно умирает. А потом его находят, но никому и в голову не придет усмотреть тут злой умысел – разве что тем, кто о Садяржицах знает, но таких мало, да и склонны они держать язык за зубами. Кому пришло бы в голову лет сто, двести, а то и гораздо больше назад искать на трупе след… не знаю, как это назвать.
Укола, укуса, в общем, небольшой ранки… (Я вздрогнул, но виду не показал.) Судебная медицина тогда была не на высоте, а двести лет назад ее не было вовсе… Со временем Садяржиц становилось все меньше, некоторые считали, что они вообще исчезли. Но еще лет семьдесят назад молва их связывала с Жебраком-старшим. Так и в книге написано.
