Мисс Кинамон положила на руку Зои большую ладонь:
— А газовый баллончик у нее есть, а, голубка?
— Я боюсь за нее, — сказала Зои.
— Ей следует носить с собой баллончик и нож, — сказала мисс Кинамон. — Пусть заведет симпатичный маленький ножичек, большой таскать ни к чему. Нужен такой, чтобы помещался в сапоге или в ботике."
"— А, собственно, что тебя тревожит? — спросил Кассандра.
— Я боюсь, что ее изувечат.
— Потому ей и требуются баллончик и нож. Слушай меня, я знаю.
— Да, бывает, что людей и увечат, — сказал Кассандра.
— Какие только ужасы не случаются.
— Я знаю, — сказала Зои.
— А вы, девочки, так юны. Родители-то или еще кто у вас имеются? Люди, которые заботятся о вас?
— Транкас с матерью живут здесь, в городе. Я приезжаю сюда на уик-энды, а живу с родителями на Лонг-Айленде.
— Другая планета, — сказала Кассандра.
— Там тоже всякие ужасы случаются, — возразила ей Зои.
— Могу себе представить, голубка. О, смотри-ка, вот и твоя подруга.
Транкас вернулась из уборной и, увидев, что Зои разговаривает с Кассандрой, подошла к ним, полная жадного счастья, любви к пробам и провалам.
Зои представила вдруг ее укладывающей деньги в карман перед тем, как отсосать у мужика с зубами, похожими на доминошные кости.
— Привет, Кассандра, — сказала Транкас в недавно освоенной ею манере громогласного поденщика с ранчо. И, повернувшись к мисс Кинамон, добавила: — Роскошная шляпка.
— Спасибо, малыш, — чинно ответила мисс Кинамон. И Зои вдруг поняла, что когда-то мисс Кинамон была мальчиком, ходившим с матерью в церковь.
Он сидел там перед алтарем, под страдальческими деревянными глазами Христа, а вокруг него пел хор, одетый в бархат, парчу и кринолины.
— Мы как раз обсуждали тонкости твоего бизнеса, — сказал Кассандра.
Транкас бросила взгляд на Зои. Лицо Транкас затуманилось смущением и бунтарским гневом, который походил на гордость, но гордостью не был.
— Ну правильно, — сказала она. — Бизнес.
— Я могу дать тебе лишь один совет, дорогая, — сказал Кассандра, — старайся не продешевить. В твоем возрасте это лишнее.
Ты можешь получить двадцать долларов, всего-навсего задрав юбку, и потому меньше, чем за пятьдесят, не отсасывай. Если кто-то попытается уверить тебя, что сумеет, пройдя всего лишь квартал, получить минет и за половину этой суммы, знай, что говорит он об усталой старой потаскухе, которая и ходить без палки уже не может, и стояка без очков нипочем не найдет. Скажи такому, чтобы шел к ней и сэкономил свои денежки, раз ему только это и требуется.
