Думай, Аурэлия, думай! До глубокой ночи меряю шагами комнату, после чего беру в руки настольный канделябр и выскальзываю в тёмный коридор.
Ступая осторожно и тихо, крадусь к лестнице для слуг. Свет канделябра не способен прогнать кромешную тьму, в которую погружён спящий замок. Но я знаю его как свои пять пальцев и ориентируюсь без труда.
Едва дыша и молясь, чтобы не скрипнула ни одна ступенька, спускаюсь на первый этаж. Вдруг мне чудятся шаги в дальнем углу коридора. Вжимаюсь спиной в стену. Не дышу.
Показалось?
В несколько шагов преодолеваю оставшееся расстояние и нажимаю прохладную дверную ручку. Едва не плачу от счастья: Драконий Бог, как же мне повезло! Не заперто!
Проскальзываю внутрь, тихонько прикрываю за собой дверь, прислоняюсь к ней спиной, и только после этого с облегчением выдыхаю. Пляшущий тусклый свет канделябра выхватывает из темноты массивный рабочий стол, пустое кожаное кресло, аккуратную стопку листов пергамента на краю стола, перьевые ручки в подставке. Пахнет чернилами и воском.
Это кабинет старого лорда.
Делаю несколько шагов, ставлю увесистый канделябр на середину стола. В памяти тут же встают привычные сцены: вот старый лорд сгорбился нал листом пергамента и что-то старательно пишет, а я, будучи ещё малышкой, забираюсь к нему на колени, мешаю. И вместо того, чтобы отругать меня, он лишь треплет по голове, откладывает свой лист и даёт мне чистый — рисовать.
Его глаза в окружении сети глубоких морщинок лучатся бескрайней добротой, теплом и любовью.
От горьких воспоминаний в носу начинает щипать.
Моргаю несколько раз: всё в прошлом. Старого лорда, моего защитника, больше нет. Как нет и смысла ворошить давно ушедшее, у кабинета сейчас новый хозяин. При одной только мысли о Райгоне меня захлёстывает дикая злость.
Решительно обхожу стол, опускаюсь на колени. Открываю и закрываю, один за другим, несколько ящиков. Я должна найти замковую книгу! Не может быть, чтобы Райгон её уничтожил, она слишком ценная. Важнейший документ, в который вносятся все важные события, случившиеся в округе.
В ней должна быть и запись о моём освобождении!
Вот она! Обнаружена в нижнем ящике! Тяжеленный талмуд с пыльной тёмно-зелёной обложкой. С глухим хлопком водружаю книгу на стол, пододвигаю канделябр, склоняюсь над ней. Сдуваю слой пыли с обложки и принимаюсь старательно перелистывать страницы.
Старательно слюнявлю палец, слышен лишь шелест страниц, да потрескивание фитиля в свече.
