— Думаю, что смогу изменить ваше мнение о страсти между мужчиной и женщиной, — медленно выговорил он, — и, уж конечно, я не собираюсь брать вас силой.
— Я ничего не знаю о страсти, милорд, — ответила Аликс.
— В этом и заключается вся трагедия, — прошептал он, глядя ей в глаза. — Можете ли вы довериться мне, Аликс? Можете поверить, что я не причиню вам ни зла, ни боли?
— Что вы хотите от меня, милорд? — спросила она, неожиданно поняв, что больше не боится его, несмотря на тонкий лед, по которому они сейчас ступали.
— Показать вам, как сладостна может быть страсть. Дайте мне вашу руку.
Аликс протянула руку, гадая, к чему все это приведет. Малькольм сжал узкую ладошку, поднес к губам и медленно поцеловал. Потом перевернул ее руку и прижался к ладони губами, прокладывая цепочку из поцелуев, обжигая нежную кожу запястья.
Сердце Аликс забилось сильнее. Она никогда не испытывала ничего подобного и теперь немного испугалась.
Их глаза снова встретились.
— Это, Аликс, и есть начало страсти. Надеюсь, вы не нашли ее отталкивающей.
— Не нашла, — прошептала она, не отводя взгляда.
— Ваш муж был последним дураком, если обращался с вами так не по-доброму, — вздохнул он.
— Думаю, он скорее был избалованным ребенком. Хотел получить желаемое любой ценой и отвергал все остальное, что ему предлагали.
— С вашего разрешения, Аликс, я бы хотел показать вам настоящую страсть, и думаю, вы найдете приятным все, что я вам предложу.
— Ах, милорд, вижу, вы не отказались от желания обольстить меня, — покачала головой Аликс. — Неужели так уж трудно понять, что я никогда не наслаждалась соитием?
— Повторяю, Аликс, вы просто не знаете, что такое страсть. Позвольте показать вам, что это такое. Я ни к чему не стану вас принуждать, но не могу позволить такой прекрасной женщине, обладающей к тому же добрым сердцем и благородной натурой, никогда не узнать восторгов страсти.
Ваш муж — жестокий человек. Я со шлюхой никогда не обращался так, как он с вами.
— Но разве правильно, что я стану вашей любовницей и при этом буду продолжать воспитывать вашу дочь, милорд?
— Моя дочь когда-нибудь возляжет на брачное ложе. Разве не вы должны наставить ее в искусстве любви, чтобы ее муж остался доволен? И как вы сможете сделать это, если помните только о муже, который ненавидел и унижал вас? — возразил он.
