Он пытался напомнить ей об обязанностях хозяйки поместья, матери и жены. Но она не желала ничего слышать, передоверив управление дома Фенелле, воспитание ребенка — отцу, и заперла дверь своей спальни. Малькольм был слишком горд, чтобы молить о милости, и к тому же считал, что она рано или поздно придет в себя, одумается, потому что у нее просто не будет иного выхода, кроме как смириться и понять, что выше головы не прыгнешь и она не может стать знатной дамой только потому, что хочет этого.
Но он ошибся.
Робена каждый день куда-то уезжала на большом белом жеребце, которого привезла с собой из дома. Все вдруг заметили перемены в ней. Она смеялась в самые неподходящие моменты почти безумным, визгливым смехом. Раздражалась по пустякам, стала скрытной и отвечала отказом на любую просьбу мужа. Он поехал в Драмкерн, пожаловался дяде, и Роберт Фергюсон отправился с ним в Данглис, чтобы своими глазами узреть, есть ли у племянника причины жаловаться. Хотя Робена была с ним мила и любезна, однако некоторые ее странности бросались в глаза, и Роберт понятия не имел, что сказать племяннику.
Но тут настал день, когда Малькольм узнал, что жена уехала, захватив все свои драгоценности. Он, конечно, поскакал следом и застал Робену в объятиях своего единокровного брата, бастарда Черного Йена Скотта. Жена была потрясена появлением мужа, но Йен только рассмеялся.
— Сначала твоя девка, Скотт, потом твой дом и лэрдство — все то, что должно по праву быть моим, — бросил он, выхватив шпагу.
Малькольм Скотт уставился на жену, лицо которой светилось от возбуждения. Она переводила взгляд с него на Йена.
— Именно этого ты добиваешься, Робена? — спросил он спокойно и отчетливо.
— Да! Дерись за меня, Кольм! А я стану смеяться, когда Йен убьет тебя. Потому что я тебя ненавижу. А когда Йен станет лэрдом Данглиса, я вышвырну твою драгоценную дочь на вересковые пустоши! Пусть побирается или умрет, мне все равно.
— Но это и твоя дочь, она вышла из твоего чрева, — потрясенно пробормотал Малькольм.
— Она мне не нужна! — отчеканила Робена и расхохоталась, увидев выражение его лица.
— Когда убью брата, жена, — холодно ответил Малькольм, — я позабочусь, чтобы ты понесла достойное наказание. Не сомневайся в этом.
Он, в свою очередь, выхватил шпагу, тем более что Йен бросился на него.
Они дрались под серым небом, под гул ветра, обещавщего бурю. Несколько долгих минут весы не склонялись ни в ту ни в другую сторону.
