Целительские тоже слабо, но это и не удивительно.
Как же так, а мои настойки? Я же травы чувствую!
— Почему «не удивительно»? — от обиды не удержалась от вопроса.
— Потому что сильнее проявился дар к некромантии, и проклятиям. Я тебе больше скажу — на данный момент ты сильнейшая проклятейница из всех живых ведьм, кого я знаю.
— Живых?! — ахнула я.
— Что поделать, проклятейниц не любят и боятся все, даже среди нас таких сторонятся, — развела руками декан. — А тех, кого боятся, стараются уничтожить.
— Что же мне делать?! — жалобно произнесла я, некстати вспомнив, как меня стали сторониться и обходить стороной даже в родных Васильках.
— Помнить о том, что у тебя есть и другие способности, и развивать в первую очередь их. Ты, например, отлично ладишь с животными, хорошая травница. Камни и металлы чувствуешь хуже, но неплохие задатки к стихийной магии.
— А почему задатки?
— Потому что силой нужно учиться владеть, оттачивая мастерство. Никто не рождается сильным воином, но проявив упорство и труд, можно овладеть любым оружием, достигнув ранга мастера.
Ты, можно сказать, стала обладательницей большого количества оружия, и в академии сможешь научиться им пользоваться. Пока же, легче всего тебе даются проклятия. Я права?
Не выдержав взгляда декана, я пристыженно опустила голову.
— Потому что легче некуда сказать дурное слово и пожелать плохое. Но я вижу по твоей ауре, что ничего непоправимого не произошло. Ты вовремя попала в академию.
— Непоправимого? Вовремя?! — встревоженно посмотрела я на неё.
— Нет на твоей совести смертельных проклятий. Они оставляют на ауре след, и это было бы сразу видно. Со временем они разрушают природную защиту, что влияет на здоровье самой ведьмы. Ты же говорила, что дар тебе передали. Эта ведьма сильно болела? Хотелось бы понять, кем она была и как могли пропустить такой самородок.
Я задумалась. Декан меня не торопила.
— Бабушка Наори… нет, она не болела. И вообще очень доброй была. Она дар попросила у нее взять, я согласилась.
Леди Амбер подняла руку, прерывая меня. Сама декан чуть помрачнела, но сердитой не выглядела. Скорее — озадаченной.
— Почему ты согласилась?
Тут уже озадачилась я. И правда — почему? Тогда все простым казалось, а сейчас чую, нарры драные, хлопот тогда на себя я взяла немало. Вон оно как аукнулось
— Ну… она хорошая была, сказала, что этот дар мне в жизни поможет. Да вы знаете, что я от прыщей избавиться не могла? И жениха хотела хорошего, заботливого.
