— Я должен, Вера Павловна, я должен…
— Верно…
Они поговорили ещё минут пятнадцать. Женщина пожаловалась на сына: «Непутёвый, никак на работу не может устроиться!» — спросила, можно ли дать телефон шамана двоюродной сестре: «У неё ноги в последнее время болят», расплатилась за чай и ушла. Спокойная. Умиротворённая.
Выходя из Дома культуры, столкнулась с высоким мужчиной в старомодном элегантном костюме. Тот вежливо придержал перед нею скрипучую дверь. Кивком поблагодарила и направилась к автобусной остановке.
А мужчина прошёл к офису шамана, уверенным толчком распахнул металлическую дверь, вошёл, на ходу снимая шляпу, кивнул поморщившемуся белорусу и без приглашения уселся в одно из потрёпанных кресел.
— Серьёзно? Травяной чай? Перепродаёшь таёжные сборы?
— Подслушивать нехорошо, — недовольно ответил Меркель.
— Обыкновенная предосторожность, — пожал плечами гость. — Меня не интересуют твои секреты.
«Потому что у тебя своих полно…» Шаман уже понял, кто перед ним, но продолжал изображать простачка, не желая переходить к главной теме.
— Год назад Вера Павловна стояла на пороге безумия, у неё случилась чёрная полоса в жизни, которая привела к затяжной депрессии, — со вздохом поведал он удивлённому собеседнику, которого абсолютно не волновало прошлое случайной старушки. — Вера Павловна не думала о самоубийстве, но почти сошла с ума. Я её вытащил. — Пауза. — Магическое вторжение происходило в допустимых пределах.
— Я не проверяющий, — уточнил мужчина.
— Тогда что вас интересует… Э-э? — Авдотий поднял брови, состроив на круглой физиономии вопросительное выражение, и посетитель с достоинством ответил:
— Брат Петриус.
Добавлять что-то ещё он не счёл нужным, но любой маг, знакомый с реалиями Тайного Города, в объяснениях и не нуждался: эрлиец, подданный Тёмного Двора, выходец из семьи, занимающейся врачеванием тысячи и тысячи лет.
— Что вас интересует, брат Петриус?
— Ты знаешь, что.
— Вы слишком высокого мнения о моей проницательности, — развёл руками шаман.
— Мне, безусловно, приятно видеть в своём офисе столь значимую персону, но…
— Яан Сиби! — резанул Петриус.
Фраза вызвала лёгкое, великолепно сыгранное замешательство.
— Что вы сейчас произнесли?
— Имя.
Меркель цокнул языком, эрлиец улыбнулся. Но при этом понял, что кругленький белорус готов изображать дурачка сколь угодно долго, и решил взять быка за рога:
— Я знаю, что это ты написал мне о Сиби. Больше просто некому.
