Вскочил, сорвал с лица очки, обвёл присутствующих полубезумным взглядом и повторил: — Вы поняли, что видели?
Несколько секунд все ошарашенно молчали, изумлённо глядя на Сатурна, а затем нестройно, вразнобой загомонили, торопливо излагая себе и окружающим пережитое, перечувствованное, поразившее… Загомонили громко, перебивая друг друга, не слушая ни собеседников, ни себя, загомонили, выплёскивая накопившееся и важное, а важным было всё. Загомонили, не понимая даже, что с каждым словом становятся ближе друг другу, превращаясь в единую команду.
"
"И только очень-очень опытный взгляд, только исключительно хороший знаток человеческих душ смог бы заметить, что один из участников церемонии делится впечатлениями без характерного для остальных глубокого внутреннего восторга. Едва ли не через силу. Делится лишь потому, что не хочет отличаться от остальных…
ГЛАВА 4
Домой Виктор и Даша ехали молча и как будто не вместе, осваивая новый жизненный опыт каждый в своей раковине, переживая его внутри, не делясь.
Они выплеснули ощущения и чувства на общем собрании — громко, как все, почти яростно, а теперь спрятались и крепко захлопнули створки, чтобы кто-нибудь ненароком не влез…
Они прошли через Невиданное, но оно их почему-то не сблизило.
Каждый знал почему, но не хотел делиться своим знанием с другим.
Они теряли то, что у них было. Или начали терять. Сделали первый, малюсенький, но очень важный шаг… И не поняли, что происходит.
Они молчали.
Виктору такое поведение Даши показалось странным: насколько он знал возлюбленную, из неё должен был хлынуть поток рабочих версий произошедшего, как правило — научных или приближённых к ним, возможно — смешных, юмористических, но она… Она — рот на замок и взгляд отводит, словно обиделась.
Но в действительности — задумалась.
О чём?
Громов покосился на девушку и шутливо поинтересовался:
— Уснула?
— Думаю, — кратко и вроде бы неохотно отозвалась Даша.
— Обычно ты думаешь вслух.
— Так то обычно, а сейчас у нас время необыкновенных историй…
— Рождественских.
— Вроде того.
— И что это значит?
— Мне нужно всё осмыслить. — Девушка снова отвернулась. — Честно говоря, я не в себе.
— В смысле — удивлена?
— В смысле — хотела бы помолчать.
Намёк был настолько очевиден, что Виктору не оставалось никакого ответа, кроме короткого:
— Извини.
Но тоном он чётко дал понять, что не прочь продолжить разговор. Знал, что услышан и понят правильно, однако девушка поёрзала в кресле и… промолчала.
