* * *— Очень плохо!
— Скорее!
— Есть тут врач?!
— Скорее!
И через несколько секунд тревожный голос по внутрисалонной громкой связи:
— На борту есть врач? Если есть, пожалуйста, обратитесь к главному стюарду.
Суета в хвосте самолёта не осталась не замеченной пассажирами салона бизнес-класса. Ну, то есть последствия суеты: тревожные лица стюардов и стюардесс, громкие голоса пассажиров, непонятная и ненужная толкотня в проходе — когда мужики вылезают «вдруг надо помочь», понимают, что в данном случае от них ни черта не зависит, но не возвращаются в свои кресла, а принимаются стоя обсуждать происходящее, создавая затор на ровном месте.
— Ну надо же: лететь всего час, а они всё равно успевают плохо себя почувствовать, — пробормотал бородатый модник в стильном джемпере и дизайнерских джинсах. — Будто специально ждали.
— Всего не предусмотришь, — пожал плечами его сосед, мужчина лет пятидесяти, с удлинённым лицом, которому, кажется, было наиболее привычно выражение бесконечного уныния и тоски.
Одет мужчина был в строгий, но явно дорогой деловой костюм, сорочку без галстука и лакированные туфли. И носил красивое кольцо с чёрным камнем на мизинце левой руки.
— Согласен с вами, — кивнул модник. — Но уж больно они раздражают.
— Больные?
— Людишки из эконома.
— А-а… — Пожилой бросил на собеседника быстрый и оставшийся незамеченным взгляд, в котором отчётливо читались презрение и раздражение, после чего привстал: — Вы позволите?
— В смысле?
— Пройти.
— В туалет?
Теоретически нелепые расспросы должны были вызвать ещё большее неудовольствие пожилого, однако тот предпочёл сохранить на лице маску уныния.
— Я — врач, — негромко произнёс он. — Мне нужно в соседний салон."
"— А-а… — Модник пропустил соседа, скорчив на физиономии выражение: «И охота вам тратить время на всякое быдло?» — и вернулся в кресло.
А пожилой прошёл в хвост самолёта, уверенно, можно сказать — властно, раздвигая загородивших проход пассажиров, и обратился к стюарду:
— Что случилось?
— Вы…
— Врач, — ответил пожилой настолько веско, что дальнейших уточнений не потребовалось, и стюард принялся за сбивчивый рассказ:
— Сначала она пожаловалась на духоту…
Девушка лет двадцати пяти, не более.
Косметики минимум. Волосы собраны в пучок. Дыхание тяжёлое, прерывистое, но в сознании. В глазах — испуг.
— Она жаловалась, что в груди болит, — добавила тётка с соседнего ряда.
