Проверка на прочность, которая покажет, на что он может рассчитывать в жизни. Первый шаг.
И теперь поздно отказываться — нужно делать, несмотря ни на что, нужно, потому что вряд ли он сможет ещё раз собрать столь огромную сумму и провести необходимую предварительную подготовку, но главное… Главное, что вряд ли он ещё раз сможет собраться с духом, чтобы рискнуть.
Момент истины приближается…
Возможно, сбудутся мечты…
Возможно, у него ничего не получится…
Возможно, придётся сражаться…
Но ясно одно — скучно не будет.
Он приближается…
…Арендованный Бранделиусом дом не был особенно велик — в сумме метров триста квадратных, — но при этом имел совершенно бескрайнюю гостиную с камином, баром и вторым светом, обставленную в развесёлом клубном стиле: мягкие кресла, в которых можно лишь полулежать, подушки, толстый ковёр… Гостиная всем своим видом призывала к релаксации, полному расслаблению, как вариант — с бокалом чего-нибудь бодрящего, и великолепно подходила для приближающейся церемонии.
«Во время которой из болванок будут выкованы мечи…»
Антон Арнольдович медленно прошёлся по комнате, постоял у «французского окна», разглядывая небольшой сад — деревья ещё держали жёлтые листья, но скоро, очень скоро осень вступит в права и они улягутся ковром на аккуратный газон… Обернулся, скользнул взглядом по креслам, подушкам, дивану и попытался представить, как будут выглядеть здесь выбранные им челы.
Как поведут себя? Что спросят? Как среагируют друг на друга? Не то чтобы это имело слишком большое значение, но Антон привык продумывать свои действия до последней мелочи. Он не любил сюрпризов, не желал нарваться на такой во время сверхважной церемонии, вот и готовил варианты действий на любое событие, ответы на любой вопрос…
Но главное, что его тревожило, можно было сформулировать так: «Вы такие разные… Какими вы станете?»
Что случится с челами после церемонии?
Кто откроет глаза в расслабляющей гостиной?
Лицо Бранделиуса стало жёстким.
Исчез бесцветно-обходительный интеллигент — немного мечтательный, ранимый, склонный к самокопанию… Обманчивая мягкость скрылась в резко обозначившихся морщинах, словно испугавшись хищного прищура глаз. Сейчас посреди гостиной стоял безжалостный стратег, холодно обдумывающий план сражения.
