Избиение продолжалось, а самое ужасное, что сбежать не получалось: заклинание портала было слишком сложным и для шамана, и для иллюмината, нужных артефактов они не припасли, а воспользоваться боевыми не позволяли чудовищная скорость голема и его магическая защита: все три атакующих аркана были рассеяны накинутой на куклу связкой заклинаний. Она становилась тоньше, но слишком медленно…
Удар.
— Помогите! — У Мустафы кружится голова, движения становятся всё более вялыми.
Удар.
Меркель стонет, уже не отпрыгивая, а чуть не отваливаясь в сторону, словно отработанная порода, и из последних сил кричит:
— Антон!!
— Сейчас тебе будет Антон! — обещает хван.
И внутри у шамана становится до омерзения холодно:
«Уж лучше бы голем…»
* * *— Ты это видел?! Ты видел?! Видел?!!
— Мля…
— Твою ж…
Ошарашены? Изумлены? Поражены? Ни одно из этих определений не описывало состояние бандитов в полной мере.
— Мля…
А в каком ещё состоянии им быть после увиденного? Выскочивший из калитки мужик — пожилой, интеллигентного вида, но окровавленный, со связанными руками и в фартуке — подскочил к универсалу «сантехников», что-то крикнул, неловко взмахнул связанными руками, и на глазах изумлённых уголовников асбестовая труба превратилась в четырёхрукого здоровяка.
Судя по перекошенной физиономии, изрядно чем-то недовольного.
В четырёхрукого!
Недовольного!
Здоровяк соскочил с крыши, оттолкнул связанного, сорвал с пояса нож и бросился в сад. Вдогонку ему пожилой прокричал что-то обидное."
"— Мне это снится? — пролепетал Хлястик, обладающий, как выяснилось, самой слабой душевной организацией из всей компании.
— Лови его! — рявкнул барон, увидев, что связанный припустил вверх по улице. — Не дай ему уйти!
Ошарашенный Хлястик с силой надавил на акселератор, «Мерседес» пулей сорвался с места, буквально прыжком добрался до пожилого, тот резко обернулся…
А вот затормозить пребывающий в прострации Хлястик элементарно не успел. Разогнавшаяся машина тяжело ударила пожилого, отбросив далеко вперёд, и когда разгневанный Самбука подбежал к распластавшемуся на асфальте телу, то сразу понял, что опоздал…
* * *Дышит!
И это главное — Карина дышит.
Жива, хоть и без сознания. А значит, всё продолжается!
Обрадованный Герман вновь разворачивается к Виктору и шипит рассерженной змеёй. Знает, что этим предупреждает о нападении, но ярость слишком велика, поэтому шипит, предупреждает и тратит драгоценную секунду на оценку обстановки.
Громов… Хотя какой он Громов? Уже нет.
