Гордый зверь бросил на Германа последний взгляд и медленно завалился набок.
На глазах Карины выступили слезы.
— Так было надо, — тихо произнёс Рыжий. — Он сказал мне спасибо.
* * *Марат сам удивился желанию отомстить насильнику, ублюдку, вывихнувшему Карине жизнь. Раньше подобные истории хоть и не оставляли его равнодушным — подонки, самовыражающиея за счёт беззащитных женщин, бесили неимоверно, — но не вызывали стремления лично восстановить справедливость.
Но сейчас Марат не сомневался в выборе.
Наказать.
И это было не просто желание, а твёрдое убеждение, что именно так и надо. И что он — прав. Это было право сильного, право того, кто способен сотворить правосудие по своему разумению.
«Я имею право творить правосудие?» — спросил он себя, прогуливаясь в парке.
Спросил, потому что червячок сомнения всё ещё свербил молодого человека, мешая наслаждаться обретённой возможностью.
«Имею ли я право?»
В конце концов, откуда известно, что человек, которого они собираются убить, действительно насильник? Только со слов Карины.
А что они знают о Карине? Лишь то, что она одна из них. И кем именно приходится ей тот мужчина, ведомо только самой девушке. Может, насильником. А может, и дядей, ради наследства которого она и подбивает новых друзей на страшное преступление.
«Ты не веришь Карине?»
«Почему я должен ей верить? Я ничего о ней не знаю».
Эмоции, вызванные страстным выступлением девушки, улеглись, и теперь Марат пытался обдумать происходящее хладнокровно.
«Карине нет нужды лгать. Она — как раскрытая книга, которую может прочитать даже ребёнок. Все её чувства — на лице, и ты прекрасно знаешь, что она не лгала!»
Подонок с округлым лицом существовал… Существует. И он действительно насиловал девушку. А скорее всего — многих девушек.
«И мы должны его убить!»
Мужчина пнул ногой кучу жёлтых листьев и тут же…
Едва не вскрикнул от неожиданности."
"Шаг его странно замедлился, затруднился, словно музыканту приходилось преодолевать вязкое пространство, дыхание сбилось, Марат ощутил, что лицо его пылает, взгляд теряется, не знает, куда ему смотреть, что ловить в стремительно нарастающей сложности мироздания… Он счёл за лучшее присесть на ближайшую скамейку.
Но не мысли сделали тяжёлыми ноги: как ни странно, силы оказались на исходе.
«Почему энергия закончилась так быстро?!»
Хотя нет — не так уж и быстро, если вдуматься.
