Тридцатипятилетняя Екатерина оказалась женщиной умной, понимающей ситуацию, москалями никого не называла, их делу сочувствовала, так как давно убедилась в том, что страной управляют параноики, науськиваемые эмиссарами спецслужб США. Она помогла спрятать военное обмундирование бойцов: «оборотни», шлемы, планшеты, оружие, – и нашла, во что им можно переодеться, потому что гражданскими костюмами располагали только двое членов группы – командир «Штыка» майор Ухватов и разведчик Федя Величко, украинец, свободно разговаривавший на «мове».
Конечно, условия квартирования в небольшой хате Екатерины площадью всего в пятьдесят два квадратных метра, состоящей из двух комнат и кухни, не считая сеней, нельзя было назвать роскошными, да и не все понимали причину изменения в плане задач группы, но радовались передышке и старались «не светиться», чтобы не мешать хозяйке, и уж тем более не дать никаких подозрений соседям Екатерины в части её одиночества.
Они не должны были догадываться, что у одинокой женщины, разошедшейся с мужем год назад из-за его увлечения майданными теориями (он примкнул к Нацгвардии), появились гости.
В тот же день стали известны причины передислокации группы в Борисполь. Ухватов собрал бойцов ночью и сообщил, что они подключаются к некоей структуре под названием «Стопкрим», которая получила задание «навести порядок» в Киеве. Что имелось в виду, майор не знал сам, и все поняли его по-разному, однако вопросов почти не задавали.
– Вас разыщет их человек, – пояснил Ухватову координатор «Возмездия» полковник Будничный, он же Сват, – будете выполнять его приказы.
– Кто именно? – поинтересовался майор.
– Узнаешь, Кум, он позвонит и назовёт пароль по варианту «Ц».
– Хорошо, – сказал Ухватов.
Вариант «Ц» означал отмену первого задания и переход на нелегальное положение на «вражеской территории».
Пароль для контактов с другими структурами, работающими на этой же территории, в том числе ГРУ и СВР, звучал как «хиба ж так можна?»."
"Честно отсидели в тесноте сутки, не выходя из дома, ведя на всякий случай круговое наблюдение. Читали местные газеты и журналы, которыми запаслась Екатерина, смотрели телевизор, ужасаясь и свирепея от лжи и грязи, ежечасно льющейся с экрана на Россию и «русских оккупантов».
