На очереди член, и я слегка зависаю, впервые разглядывая его полностью.
Он огромный. Крепко стоящий. Упругий.
Обхватываю его ладонью, вроде как тоже мою, но выходит это очень интимно и горячо.
В этот момент из глаз Бессонова напрочь пропадает радужка — сплошная тьма, которая вот-вот поглотит и меня.
— Сильнее, сожми, — хрипло просит он.
Именно просит. Так отчаянно, словно без этого ему будет очень плохо. А я остро ощущаю в этот момент власть над ним — Марат хочет меня. Хочет так, что теряет контроль. Сейчас даже не важен дискомфорт у меня в пояснице и ниже после моего нового сексуального опыта.
То, как Бессонов смотрит на меня в этот момент, с лихвой компенсирует все неудобства.
Никто никогда не смотрел вот так — словно я для него центр вселенной.
— Еще, царевна. Не бойся, он не сломается.
В темных глазах пляшут черти, но меня это не пугает. Сейчас все наши разногласия остались там, за порогом спальни. В данный момент мы просто мужчина и женщина, которые хотят друг друга до дрожи в коленках.
Марат шумно выдыхает и вдруг прикасается пальцами к моим губах. Чуть надавливает, ныряя в рот, затем вытаскивает пальцы и проводит ими, словно размазывает слюну.
— Хочу трахнуть твой рот, — хрипло выдает он. Смотрит с таким диким желанием, что я мгновенно вспыхиваю до корней волос.
В голове тут же формируются яркие, откровенные образы того, как я пробую на вкус его член, как тот погружается в мой рот, а я стою на коленях перед Бессоновым.
Картинка настолько реалистична, что у меня сбивается дыхание.
Хотя, кажется, рядом с ним оно вообще не бывает спокойным.
— Пососешь? — спрашивает Марат, продолжая ласкать мои губы и смотреть на них так жадно, словно у него в голове тоже на повторе крутятся те же самые порно картинки.
— Джентльмены вперед, — предлагаю из вредности и желания подразнить его. В целом я не испытаю внутреннего отторжения от идеи минета. Мне интересно попробовать именно с ним — с мужчиной, который переворачивает мои чувственные ощущения, и с которым я уже дважды была близка.
Я не жду, что Марат согласится, но он лишь криво ухмыляется, чуть отступает, а затем, не отрывая от меня взгляда медленно опускается на колени и прикасается губами к низу моего живота.
Это не первый его поцелуй, но почему-то именно он воспринимается особенно остро и горячо. Вид Бессонова у моих ног — это что-то запредельное. Он мягко обхватывает меня за бедра, скользит языком ниже, чертит узоры, пробираясь пальцами к моей промежности.
