Поэтому полюбоваться на весь образ в целом у меня возможности нет.
Зато Бессонов заявляется в комнату сам, а женщины тут же сбегают, оставляя нас одних.
Я, как дурочка, стою посреди комнаты под его цепким и пронизывающим взглядом, и все мои ругательства застревают в горле. Хочется вдыхать что-то едкое и подковыристые, но то, как смотрит Марат, просто парализует мой мыслительный процесс.
Бессонов медленно приближается. Мягкой походкой, как тигр, который вот-вот совершит резкий прыжок. А мне бежать-то мне и некуда.
— И куда ты меня упаковал? — спрашиваю, чувствуя, что проигрываю по всем фронтам, когда мужчина оказывается слишком близко. Он в темном костюме — рубашка снова темно-серого цвета, которая обалденно ему подходит под цвет глаза.
На губах мужчины появляется снисходительная усмешка, а в следующее мгновение я чувствую, как мне на бедро ложится его рука и начинает задирать подол платья…
Сердце гулко ухает вниз. Просто отрывается и буквально отправляется в свободное падение.
Бессонов не отпускает мой взгляд — смотрит и смотрит, не давая ни единой возможности отвернуться. Его пальцы осторожно поглаживают и одновременно с этим тянут юбку вверх. Медленно. Тягуче. Провоцируя меня на ответные дествия.
Но все, что я могу — смотреть и ждать, малодушно наслаждаясь каждым прикосновением, которое будит во мне что-то непознанное и глубинное.
Учитывая длину платья, это вполне безопасный маневр до определенного момента. Так я себя успокаиваю, однако Марат вдруг отстраняется, встает так, что браслет на моей ноге становится отлично виден нам обоим.
Замечаю тот самый брелок и уже мысленно праздную победу, предвкушая, как с моей ноги снимут оковы. Останется только улучить момент и сбежать из-под бдительного ока Бессонова.
Однако тот что-то переключает на брелоке, а затем отпускает платье.
И все.
— А браслет? — возмущенно шиплю. — Я что, с ним поеду?
— Естественно, — кивает Марат. — И если не хочешь бабах, придется держаться поближе ко мне, — нахально ухмыляется этот гад.
Едкое разочарование взвивается в груди, выбивая меня из колеи.
— И насколько это поближе? — огрызаюсь, складывая руки на груди. Раздражение моментально переплавляется в злость, а следом и…
Бессонов резко шагает ко мне, кладет ладонь мне на шею сзади, тем самым фиксируя.
— Максимально, царевна. — шепчет мне практически в губы.
Наша близость в который раз влияет на меня опасным образом.
