Вроде бы последний сутки в принципе выдались непростыми, но оказаться вот так в шаге от гибели…
Мысли скачут хаотично. Вспоминаю про маму с отцом, про брата. Интересно, они бы узнали, что я тут навсегда?
Всхлипываю, закрыв рот ладонью. Мелкая дрожь проходит по телу. Мысль, что я реально могла умереть, заставляет иначе взглянуть на ситуацию. Слишком близко и остро.
— Что там случилось?
— Пожар, — тихо выдыхаю. Чувствую, как его взгляд ползет по моей коже. Бессонов не трогает меня, но чувство такое, словно он прикасается фзиически, а не просто смотрит.
— Это не я, — добавляю. — Он сам… Он виноват…
В данный момент это мой максимум. Горло дерет, и каждое слово дается непросто, не только потому что мозги в кашу.
— Пиздец, — выдыхает Марат, отступая на шаг. — Что ты за девка такая бедовая, а, Царевна? Мне проще тебя грохнуть, чем разбираться, кто из этих мудаков тебя подослал!
Он резко отворачивается и отходит к окну, а я заторможенно реагирую на его оговорку."
"Проще грохнуть, чем разбираться…
Про кого Бессоннов говорил? Кто эти мудаки? То есть вот почему он все еще держит меня здесь? Проверяет варианты.
В висках противно ноет, и построить правильные логические цепочки в данный момент у меня не выходит. Мысль постоянно срывается, словно я упускаю из виду что-то важное.
Дверь в гостиную открывается, и входит один из охранников. Едва я вижу его, как тут же напрягаюсь — одежда у них всех очень похожая. Хотя умом я понимаю — тот самый вряд ли сюда зайдет.
— Что там? — спрашивает Марат, обернувшись. — Прибрали?
Охранник стреляет в меня выразительным взглядом.
— Все сделано, — сухо отвечает и, получив в ответ кивок от босса, уходит.
Бессонов тоже смотрит на меня, и ничего хорошего его взгляд не предвещает.
— Зачем туда пошла?
— Гуляла.
Марат больше ничего не спрашивает, лишь с купо бросает:
— Иди в свою комнату. И чтоб сидела и не высовывалась.
Меня все еще потряхивает, да и в целом ощущение такое, словно меня через мясорубку пропустили.
Пожалуй, впервые я задумываюсь о том, что такой уровень адреналина все-таки не для меня.
Только зайдя к себе в спальню, я во-первых, вспоминаю первопричину того, что я оказалась в этой несчастной пристройке. Парня-то я ведь того так и не нашла…
А во-вторых, меня догоняет интересная мысль — почему Бессонов не стал допытываться у меня ни о чем.
Рассчитывает на камеры? Почему терпит мое упрямство, хотя видно же, что злится из-за моего молчания.
