И приказал кучеру: – Гони в «Ампир»!
В почти пустом зале одного из лучших ресторанов города их встретили с почетом и уважением: солидного вида метрдотель, отбросив обычную важность, выбежал навстречу с приветливой улыбкой и любезно проводил завсегдатаев к их любимому столику у окна. Тут же подбежал официант и почтительно склонился в ожидании заказа."
"До переселения в Петербург Бояров практически не употреблял спиртного – маменька не разрешала. Но теперь он нередко позволял себе пропустить бокал-другой шампанского, распить бутылочку «Бордо» или «Шабли».
Вино быстро поднимало настроение и снимало скованность, которая в первые дни охватывала провинциала среди накрахмаленных скатертей, позолоченных приборов и будто подсвеченной изнутри тонкой фарфоровой посуды. Особенно пугало его толстенное меню с непонятными названиями, в котором, впрочем, Хомутов ориентировался, как в своем кармане.
Постепенно Павел «обтерся», выучился нехитрым правилам ресторанного этикета, а от былой стеснительности не осталось и следа.
Но сегодня он испытывал особое состояние: душевный подъем, дерзкий кураж, превосходство над окружающими. Он свысока поглядывал на трех купцов с лопатообразными бородами, шумно гуляющих у противоположной стены, на молодых офицеров с дамами не очень строгого поведения, кутивших в центре высокого, украшенного картинами, статуями и лепниной зала.
– Принеси-ка нам, любезный, для начала паровую стерлядочку, грибочки, соленья бочковые да маленький графинчик водочки, – обратился Павел к официанту, не спрашивая мнения Хомутова.
Тот несколько удивился нарушению обычного порядка: всегда он делал заказ, да и водку они никогда не пили. Но виду не подал – кто платит, тот и заказывает музыку…
Как раз заиграла скрипка: пожилой еврей подходил к столикам и, чувственно полузакрыв глаза и едва прикасаясь смычком к струнам, извлекал из своего инструмента нежную, трогающую до самого сердца, мелодию. Бояров щедро насыпал монет в карман его жилета, дергаясь, как на пружинках, осмотрелся.
Купцам принесли жареного поросенка и очередной большой графин водки. Офицеры веселились вовсю: один стал на колено и затеялся пить вино из туфельки своей спутницы, но та повизгивала и убирала ногу.
Павел чувствовал себя легко, весело и задиристо. Его распирала энергия, хотелось приключений, новых впечатлений и острых ощущений.
– Не обижайся, дружище, но ты лишен фантазии, – заявил он Хомутову когда они выпили по второй рюмке.
