– У Макрипора была любовь с Квартой, – почтительно доложил он. – Но госпожа узнала и продала Кварту в лупанарий. Вот он и взбесился…
– О времена, о нравы! Патрицианка должна учитывать чувства рабов! – префект за волосы поднял отрубленную голову, впился тяжелым взглядом в безумно вытаращенные глаза и плюнул в окровавленное лицо.
– У кого этот пес взял меч?
– У Лутория, – мрачно ответил стерегущий труп гвардеец.
– Взять Лутория под стражу! Завтра он будет сурово наказан!
– Слушаюсь, мой префект! – Александр кивнул.
Крадок отбросил голову в кусты, и стражник поспешно вытер его окровавленную руку полой собственного плаща. Теперь префект повернулся к Марку. Каменное лицо вновь смягчилось.
– Отличный удар и смелый поступок, легионер! Ты спас мою дочь! – произнес он и еще раз взглянул на молодого воина, на этот раз оценивающе. Так смотрят перед покупкой на жеребца или на молодую рабыню.
– Хочешь поступить в преторианскую гвардию?
Марку показалось, что он ослышался. Жалованье преторианцы получали в три раза больше, чем обычные легионеры, а служили на десять лет меньше, к тому же служба в гвардии считалась почетной и сулила продвижение по карьерной лестнице.
– Ну же? – Публий Крадок ободряюще улыбнулся.
– Почту за честь! – ответил Марк и четко приложил кулак к груди.
Авл Луций кашлянул. Он молчал, но испепелял своего охранника ненавидящим взглядом. И Крадок это заметил.
– Возвращайся домой, Авл! – холодно приказал он. – Когда будет нужно, я тебя призову. А этот благородный юноша останется у меня.
Луций поклонился, бросил еще один испепеляющий взгляд на Марка и, пятясь, удалился.
– Сегодня твой командир струсил, – произнес префект преторианцев. – И такой хотел жениться на моей дочери…
Только сейчас Марк заметил, что хозяин тоже пьян, но крепко держится на ногах.
– К тому же я слышал, он любит всех подряд. Вернее, любит, когда его все любят. Это так? – Крадок почти вплотную приблизился к Марку.
Тот вконец растерялся.
– Я благодарен богам за то, что они позволили мне служить под знаменами этого мужественного воина… – забормотал он, но громкий смех хозяина виллы прервал его речь.
– Ты сказал мужественного?.. Ты либо лжешь, либо заблуждаешься. Только что он испугался взбесившегося раба.
Префект оборвал смех так же внезапно, как и рассмеялся. Затем тихо, будто самому себе, пробормотал:
– Одно можно сказать наверняка: кровь этого мужественного воина не добавит здоровья и благородства роду Крадоков.
