А через несколько минут услышал:
– Вашбродие, гляньте, фриц летит!
И его беспросветная жизнь резко изменилась.
* * *Они шли еще минут сорок. Холодный пронзительный ветер насквозь продувал шинели, но Латышев не мерз и чувствовал себя вполне комфортно. Усталость прошла, улучшилось настроение, тягостные мысли отступили на второй план. Появилась уверенность, что бояться ему нечего: все будет хорошо.
Штаб располагался на холме, в бывшей барской усадьбе. Фруктовый сад почти весь вырубили на дрова, скульптуры вдоль аллей тоже имели последствия прифронтовой полосы: почти на всех имелись пулевые отметины, у некоторых отсутствовали носы, отбиты руки, ноги, а то и головы, хотя немецкие пули сюда, естественно, не долетали.
Стрельбой, скорей всего, развлекались штабные крысы.
«На передок сучьих детей! – зло подумал Латышев. – Там бы вам пулять быстро расхотелось!»
Господский дом сохранился довольно хорошо, вокруг прочесывали местность усиленные патрули, у входа стояли две лакированные коляски, запряженные породистыми вороными и дежурили парные посты.
Рожи часовых были сплошь незнакомыми. Очевидно, прибыло какое-то начальство со своей охраной.
Когда они подошли к зданию, двойная, украшенная резьбой дверь резко распахнулась, и два мордоворота из комендантского взвода выволокли на крыльцо бледного, как поклеванные пулями алебастровые статуи, командира второй роты поручика Стаценко. Он был без фуражки, с расстегнутым воротом, бесцветные губы тряслись.
– Позвольте, как же так… За что? – бормотал он. И вдруг отчаянно закричал:
– Пустите! Это самосуд!
Следом за ним, с видом наместника Бога на земле, шел товарищХрущ, который после этих слов сильно толкнул поручика в спину.
– За невыполнение боевого приказа! За срыв атаки! Солдатский комитет армии – все равно что трибунал! Мы наведем здесь революционную законность!
Увидев Латышева, товарищХрущ оборвал фразу и зловеще улыбнулся.
– А, второго привели! Заводите голубчика!
Его взгляд скользнул по правому боку латышевской шинели.
– Почему арестованный с оружием?! Забрать немедленно!
Выросший будто из-под земли верзила схватил Латышева за руку и вырвал из кобуры наган.
– Это еще по какому праву? Кто тут арестованный? – возмутился капитан и попытался вырваться, но Хрущ железной хваткой вцепился в другую руку.
– Сейчас узнаешь, голубчик! – многозначительно пообещал товарищ. – Пошел!
Капитан оглянулся на своих солдат. Неужели они все в сговоре?
Иващенко, Сидоров и Федоров растерянно переминались с ноги на ногу.
