Ведь ты с мамой был дома, когда это все произошло.
– Да я уже тысячу раз рассказывал, – начал Герман…
* * *…Пятнадцатого мая 1893 года Герман встал рано и до завтрака принялся играть в теннис у стенки. Часов в восемь он увидел отца – тот необычно быстро шел к своему новенькому «Бенцу». Герман окликнул его, но отец только взглянул на сына и молча стал садиться за руль. Механик было поспешил к нему и спросил, не надо ли вызвать шофера. Но гер Браун только отмахнулся от него и завел мотор.
За столом во время завтрака Генрих спросил у матери, что могло случиться?
– Яне знаю, куда он умчался, и очень обеспокоена, – ответила Герда Браун.
– Дворецкий сказал, что Фридрих уехал до завтрака и выглядел очень озабоченным.
Герман в одиннадцать собирался ехать с друзьями на пикник. Но именно в это время дворецкий доложил, что прибыл какой-то полицейский чин и непременно хочет увидеть фрау Браун. Полицейский долго прокашливался, извинялся и в конце концов заявил, что около девяти утра на Цюрихштрассе произошло ужасное происшествие: «Бенц» фон Брауна на большой скорости врезался в бетонное ограждение и сгорел дотла.
Человек, сидевший за рулем, так сильно обгорел, что требуется его опознать.
Герда сразу же потеряла сознание, а Герман хаотично заметался по залу: он был в полной прострации.
На другой день мать и сын Брауны отправились в городской морг. Герда осталась снаружи, а Герман вошел в пропахшее формалином, горем и смертью помещение. Старый патологоанатом говорил какие-то слова, но он ничего не слышал.
Тело, покрытое простыней, лежало на металлической тележке.
– Вы готовы, молодой человек? – спросил врач.
Герман кивнул, и санитар поднял простыню, покрывавшую голову трупа. Практически вся она была обугленной. Зрелище было чудовищным. Герман, помимо воли, сделал пару шагов назад.
– Яне могу сказать, кто этот человек, – пролепетал он.
– А вы зайдите с другой стороны, – посоветовал патологоанатом, – там есть одна характерная особенность.
Борясь с подступающей дурнотой, Герман обошел стол-каталку. Левую нижнюю часть лица пламя пощадило, и молодой человек увидел под ухом большое родимое пятно. Герман отвернулся и отошел в сторону:
– Да, это отец. Я узнал его по характерному родимому пятну.
– Вы уверены?
– Абсолютно. Это Фридрих фон Браун, – сказал Герман и поспешил к выходу."
"Потом был большой съезд родни, близких, друзей, возгласы, стенания, слова соболезнований, общая растерянность.
