Ты только, как разговор будет окончен, скажешь: «Вы, князь, лжец, аферист и каналья!» Он сам тебя вызовет. А остальное дело предоставь нам. Только вы, Павел Львович, все должны для себя решить сами и сейчас, чтоб потом не попасть в дурацкое положение. Иначе над вами весь Петербург смеяться будет!
В карете наступило молчание. Наконец Бояров тихо сказал:
– Назад в Рязань я не поеду, а без дядиного наследства мне в Петербурге не прожить. Значит, и решать-то нечего: откажется князь вернуть перстень, скажу, как вы велите.
– Вот это мужской разговор Павел Львович. Я, знаете ли, господа, уж на трех дуэлях бывал. Секундантом. Помню, с год назад…
– Помилуйте, Дымов, – оборвал его Хомутов. – Оставьте свои воспоминания! Бог даст, через пару дней вы нам все это поведаете в хорошем ресторане.
Ко входу в знакомый особняк они подкатили ровно в одиннадцать. На этот раз дверь распахнулась сразу. Вчерашний швейцар, увидев визитеров, молча поклонился и отступил в сторону, пропуская трех мужчин в уже знакомый, завешанный картинами вестибюль.
Дворецкий стоял у колонны, он так же, не говоря ни слова, обозначил поклон и повел их за собой через анфиладу хорошо обставленных комнат. В одной стояли рыцарские доспехи, висели длиннющие, даже на вид тяжеленные мечи, кривые, багровые от выпитой крови, арабские сабли, изящные золоченые шпаги, отделанные перламутром мушкеты и мультуки. В другой за стеклами дубовых шкафов переливались разноцветными камнями кольца, перстни, короны…
– Нас ждали, – на ходу шепнул Павлу Хомутов.
– Можешь не сомневаться, он откажет. Прошу тебя, прояви твердость, а то мы попадем в идиотскую ситуацию и опозоримся.
Бояров кивнул.
В большом светлом кабинете, убранство которого превосходило обстановку у графа Опалова, опираясь на изящный стол карельской березы, стоял князь Юздовский – в строгом черном сюртуке и белой рубашке с кружевами. На левой руке вызывающе блестел черный камень перстня Иуды. Чуть поодаль застыли в напряженном ожидании еще два человека.
В одном из них Павел узнал коллежского секретаря Булкина, второй был ему неизвестен.
Визитеры молча поклонились. Князь и его гости также склонили головы.
– Чем обязан, господа? – холодно спросил Юздовский.
Видя, что Павел молчит, Хомутов начал разговор за него.
– Неужели вы не догадываетесь, ваше сиятельство? Мы пришли отдать вам тысячу рублей, которую вы любезно одолжили моему другу, взяв в залог перстень. Вот деньги. Просим вернуть залог.
