Не следовало накатывать шампанское на водку…
Два раза кряду он проиграл и страстно хотел переломить ход игры. Но ничего не получалось. Павлу казалось, что всему виною Хомутов, который что-то назойливо нашептывал в ухо. Все звуки доходили до него, словно сквозь вату, и он только отмахивался от навязчивого компаньона. Что умного может он сказать? Что пора прекращать игру и уходить? Но это несусветная глупость!
И еще какой-то голос неразборчиво пробивался сквозь вату. Кто это, и чего он хочет?! Наконец слова прорвались в сознание, и Бояров понял, что многократно повторял ему Булкин:
– Сударь, вы забыли сделать ставку на карту!
Павел потянулся к лежащему рядом портмоне и с ужасом обнаружил, что тот пуст.
Он обвел присутствующих взглядом: все молча смотрели на него, во взорах отчетливо читалось осуждение. Он повернулся к стоявшему сзади Хомутову, но тот сделал выразительный жест: мол, нет ни копейки!
– Извольте сделать ставку, сударь, – в очередной раз повторил понтер.
– Извините, но у меня внезапно кончились деньги.
Я как-то не рассчитал…
Бояров заметил, что господин Пушкин презрительно выпятил нижнюю губу, повернулся и отошел от стола. Павел почувствовал, что лицо его покрывается потом. Он даже слегка протрезвел.
– Извините господа. Я не ожидал, что так получится… Я готов написать расписку… Завтра же…
– Простите, молодой человек, но у нас так не делается, – это был хозяин дома Штильман. – Может, у вас имеется ценная вещь, которая будет интересна вашему партнеру, и вы соизволите поставить ее на кон либо продать?
– Да у меня, собственно говоря, ничего такого с собою нет, – медленно проговорил Павел.
Мозг мучительно искал выход из создавшегося положения. Перстень! Еще плохо отдавая себе отчет в том, что делает, он поднял левую руку и громко сказал:
– Вот это я готов заложить за тысячу рублей!
Серебряный лев с высоты осмотрел гостей, черный камень коротко сверкнул острыми лучиками и тут же то ли поглотил их, то ли перестал отражать свет.
Со всех сторон на его руку устремились любопытные взгляды, кто-то старался приблизиться поближе к запьяневшему юноше.
До него стали долетать отдельные реплики:
– Странный какой-то перстень… То ли серебро, то ли мельхиор…
– Камень непонятный…
– Да он не стоит таких денег…
Коллежский секретарь Булкин также привстал, наклонился к кольцу, внимательно осмотрел.
– Нет, сударь, более пятисот рублей дать не могу. И то лишь потому, что вижу, как вы молоды и малоопытны. Перстень и пятисот рублей не стоит.
