Рублей около ста… Выпьем еще по одной, и можно будет поехать туда, куда ты хотел…
Он многозначительно подмигнул.
– Не забыл про публичный дом?
Павел покачал головой.
– Не забыл. Только отложим это на завтра. А сейчас я буду играть: сегодня мой день!
– Э, брат, да ты совсем забурился, – Хомутов снова наполнил бокалы.
– Смотри, смотри, – он указал взглядом на входную дверь. – Я же говорил тебе, что здесь бывает сам господин Пушкин. Вот он, вот он! Гляди в оба, потом маменьке расскажешь, что видел русского Петрарку.
Кстати, штосс – любимая игра Александра Сергеевича…"
"Павел поднял глаза. В дверях стоял невысокий, смуглый и курчавый господин с густыми, курчавыми же, бакенбардами. Одет он был в черный фрак, впрочем, во всем его костюме чувствовалась какая-то небрежность, чтобы не сказать неряшливость. Хозяин дома Штильман кружил вокруг почетного гостя с распростертыми руками. Мгновенье – и Пушкин оказался в центре всеобщего внимания.
– Пойдем, подойдем поближе, – тянул Павла Виктор.
Они поднялись. Между тем Пушкин, не торопясь, двигался в направлении столов, поминутно раскланиваясь с игроками. Штильман что-то рассказывал Александру Сергеевичу. Вдруг он указал тому на Павла. Пушкин бросил на Боярова беглый взгляд и едва кивнул в ответ на учтивый поклон молодого человека.
– Нет, – донеслось до обостренного слуха Боярова. – Мой принцип – не играть с новичками, да еще если им фартит с первой же карты.
– Гордись, Павел, тебя как бы представили самому Александру Сергеевичу.
Запомни, запомни этот день! – Виктор выглядел возбужденным. – За это можно выпить еще по одной…
Они выпили по бокалу, потом еще и еще… Павел направился к игровому столу. На месте капитана Дымова сидел какой-то господин средних лет, которого он ранее не замечал. Круглое лицо соответствовало фамилии, когда он представился:
– Коллежский секретарь Булкин. Не соблаговолите ли сыграть со мною, молодой человек? Вы, кажется, хотели удвоить куш?
– Отчего же! Охотно, – Павел вновь опустился на свой стул, обвел взглядом толпящихся вокруг зрителей: прямо напротив стоял Пушкин.
Внимание поэта воодушевило молодого человека, ему вдруг безумно захотелось, чтобы тот увидел его игру и оценил ее.
На этот раз право метать банк выпало Боярову. Но все шло не так гладко, как раньше: ему стоило больших усилий сосредоточиться на картах: те как-то норовили уплыть в сторону. Он понял, что выпил гораздо больше, чем следовало.
