Я сказала: если так, то отпустить часовых с внутренних дворов, а то, пожалуй, они вздумают бороться с напором воды и погубят себя; сказано – сделано; желая узнать поближе, в чем дело, я пошла в Эрмитаж. Нева представляла зрелище разрушения Иерусалима. По набережной, которая ещё не окончена, громоздились трёхмачтовые купеческие корабли. Я сказала: “Боже мой! Биржа переменила место, графу Михаилу придётся устроить таможню там, где был Эрмитажный театр”. Сколько разбитых стёкол! Сколько опрокинутых горшков с цветами! И как будто под стать цветочным горшкам на полу и на диванах лежали фарфоровые горшки с каминов.
Нечего сказать, тут таки похозяйничали!
И к чему это? Но об этом нечего и спрашивать. Нынче утром ни к одной даме не придет её парикмахер, не для кого служить обедню и на куртаге (царском приеме) будет пусто… Обедаю дома: вода сбыла и, как вам известно, я не потонула»[29]."
"Днём в Зимний дворец призвали для ответа полицмейстера Чичерина. Расхаживая по кабинету – от ярости не сиделось, императрица метала громы и молнии.
Чичерин стоял ни жив ни мёртв и через два дня скончался, не вынеся позора.
После наводнения 1777 года были изданы «Правила для жителей – что делать в минуту опасности». В них, в частности, сообщалось, что теперь о приближении стихии будут предупреждать «пальбой из крепости и сигнальным флагом днём и фонарями ночью».
* * *Когда мокрый, продрогший Маркел прибрёл в родной двор, сыновья схватили его под руки и повели по лестнице вверх, на чердак, в кладовую, где хранилась всякая рухлядь.
В самом доме вода стояла по щиколотку. Домотканные коврики плавали поверху.
Наташа накинула ему на плечи тулуп и с заплаканными глазами крепко прижалась к плечу:
– Не чаяла и свидеться.
Он так измучался, что даже не мог говорить. Всё, на что хватило сил, это рухнуть на сундук с толстым сенником.
Наташа всунула в руки кружку с горячим сбитнем:
– Прими, Маркелушка, попей, чтобы согреться.
Он вяло удивился, как она ухитрилась развести огонь, если печь мокрая, но допытываться не стал.
Медовый сбитень мягко прокатился по внутренностям, согревая иззябший живот и грудь. Ноги и руки отяжелели. Маркел позволил переодеть себя в сухое и провалился в тёмную бездну. Спал совсем недолго и проснулся оттого, что Наташа гладила его по голове, по лицу, что-то тихонько причитая. Не открывая глаз, он поймал её руку и прижал к щеке.
Она забормотала:
– Спи, спи. Ты устал. У нас, слава Господу, всё хорошо. Чудеса, да и только.
