– Ты что-то слишком разговорчивая, для дочки императорской наложницы. Или подумала, что если вышла замуж, опасность миновала? Никаких прав у тебя как не было, так и не будет. Тем более, что ты – бракованный товар, – он кивает на мои руки, сжатые в кулаки на столе. – Даже с такой элементарной задачей, как быть женой и женщиной справиться не можешь.
– Ты серьёзно сейчас? – поднимаю бровь. – Хочешь обвинить меня в том, что метка не такая? А ты с себя не пробовал начать? Может проблема не во мне, а в тебе?
На лице генерала неожиданно расцветает улыбка.
"
"– Есть один безотказный способ зажечь твою метку. Хочешь попробовать прямо сейчас?
Перед глазами возникает кровать с цепями, и я вздрагиваю. Ой, нет… вообще не хочу! Генерал наклоняет голову к плечу, а в его глазах мерцают недобрые огоньки.
– Н-нет…
– А придётся. Зря я что ли от работы отвлёкся?
Глава 11. Чудовище
– Зря, – продолжаю искушать судьбу я. – Сегодня ничего не выйдет.
– Неужели? – скалиться генерал.
– Какая досада. Ещё вчера ты крутилась передо мной будто кошка в гоне, а сегодня нет?
Боже, моя предшественница как-то уж совсем нездорово хотела замуж. Или он врёт?
– Ну-ну, – складываю руки на груди. – Может быть, ты просто выдал желаемое за действительное?
– Какая бездарная попытка уйти от ответственности, – судя по ухмылочке, не врёт. – Лучше бы ты заявила, что была пьяна и ничего не помнишь. Впрочем, я много не жду от дочери шлюхи.
Я вскакиваю со стула.
– А ну забрал свои слова обратно, пока я тебе глаза не выцарапала!
Возможно, я об этом сильно пожалею.
Позже. В крови рокочет ярость, хочется выпотрошить этого мерзавца как рыбы и содрать чешую против шерсти.
Карт едко усмехается. Его веселье бесит меня ещё больше.
– Забрать обратно констатацию факта? Ты дочь своей матери.
– Никто не давал тебе права говорить о ней в таком тоне, – опускаю подбородок.
– Вот теперь я тебя узнаю, София, – ухмылка приоткрывает зубы. – Сколь бы абсурдны ни были поступки, всегда бросаешься на её защиту.
Вот только всё должно было быть наоборот, наклоняется вперёд, и янтарь его глаз переливается золотом. – Это тебя отдали чудовищу. Если твоя мать этого не понимает, я не возьму слов назад.
По моей спине в который раз проносится холодок. Что-то в сказанном им, пока не знаю что, задевает струну в моей душе, и от появившейся вибрации очень хочется плакать.
Ярость осыпается словно карточный домик.
