– Мечехвост смотрел на переплетение лиан, поваленных деревьев, огромной паутины и кустарников, которые сливались в непроницаемую зелёную стену.
– Они похожи на одно гигантское существо с миллионом глаз, – тихо сказал Синь. – Я почти слышу, как оно дышит… будто поджидает нас.
Все оглянулись на шелкопряда. Даже Росянка, давно привыкшая к зловещей ауре Отравленных джунглей, ощутила, как по чешуе бегут мурашки.
– Хвор-рсл, – объявила Шмель, нарушив общее оцепенение. – К-у-учю! Красяна? – И с надеждой потянулась к Росянке.
– Думаю, «кучю» – это «кушать хочу», – объяснила Сверчок со вздохом. – Она уже полдороги твердит.
– К-У-У-УЧЮ! – замахала лапками Шмель, извиваясь в попытках выбраться из перевязи. – КУ-У-У Ч-Ю-У-У!
– Подождёшь до посёлка, – отрезала Росянка. – И не надо так на меня смотреть! Не ной, или до утра просидишь голодная.
Шмель уныло повисла на шее у Сверчок, болтая головой и крыльями.
– Ника-а-а-гда, – отчётливо и с грустью произнесла она.
– Ох, – умилённо вздохнула Сверчок, подтягивая малышку повыше и гладя по головке. – Она так быстро учится!
Шмель прижалась к груди драконихи и шумно, трагически вздохнула.
– Мы нарочно стараемся, чтобы границы выглядели дикими и непроходимыми, – обернулась Росянка к Мечехвосту. – Зачем, нетрудно догадаться.
– О, то есть из-за тебя, Сверчок, – подхватил он. – Очевидные причины – ваше племя убийц и злобная королева.
– Мечехвост, прекрати! – Синь возмущённо заслонил собой Сверчок.
– Твоему племени здесь тоже не особо рады, шелкопряд, – сурово заметила Росянка.
Когда они доберутся до деревни, вряд ли их встретят с миром. Но это Белладонна виновата, что улетела жечь улей. Если не хотела, чтобы Росянка приводила в джунгли незнакомцев, могла бы подождать, как и договаривались.
Листокрылая посмотрела на чащу, где деревья напирали друг на друга без малейшего просвета.
– Дальше станет легче, – заверила она, – а пока набираем высоту.
Следуйте за мной, не отставайте – и не прикасайтесь ни к чему, если я не потрогала первая!
Потом выгнула крылья и поймала воздушный поток, который слегка пахнул солью и китами. Он потянул её выше и выше над раскачивающимися кронами.
Отсюда ветви походили на тысячи длинных переплетённых мартышечьих лап. Они были покрыты пятнами бледно-зелёного мха и метками от когтей драконов, ягуаров и тамаринов.
