Но он все-таки пришел… Поздно ночью я проснулась от шума и увидела, что он стоит возле моей кровати.
Он принес мне браслет, который буквально заставил примерить. Как будто пытался откупиться пред тем, что собирался сделать.
— Я даже представить не могла, чем обернется это свидание, — сдавленно произнесла я, не придавая значения тому, как внимательно слушает меня Адам. — Он… сказал, что лишь немного посидит со мной! Я чувствовала запах алкоголя, но уверяла, что мне кажется и это просто одеколон такой.
Возможно, он и сам не думал, что все так далеко зайдет.
Начиная трогать меня, отвлекая поцелуями, Аслам не торопился, не давил, но и не прекращал, несмотря на то, что я просила его остановиться. Становилось страшно, становилось не по себе, но я до последнего была уверена, что мой жених не посмеет бездумно наглеть в доме моих родителей! Я ведь так ему доверяла!
И обожглась на всю жизнь…
— Я не думала, что страх может парализовать, лишить меня голоса. Но я не смогла ничего сделать… Не смогла помешать ему!.
.
Я почти не помню, как Аслам забрался ко мне под одеяло. Все произошло так резко… Темнота смешалась с его запахом, шепотом, прикосновениям, однако именно с этого момента он потерял контроль. Зажал мне рот рукой, обездвижил и насильно развел ноги. Он постоянно что-то шептал, успокаивал меня, просил не бояться. Но когда меня настигла боль, все его слова превратились в шум. Бессмысленный и жестокий.
— Аслам лишил меня невинности, — произнесла я, с трудом наполняя легкие воздухом.
— В ту ночь… Когда я еще не была его женой.
Как только он ушел, поцеловав меня в мокрую щеку, я долго боялась встать. Потом мне стало еще страшнее от того, что родители могут узнать. Кого тогда обвинят?! Ведь это я тайно впустила Аслама! Ведь это я позволила трогать себя и даже не крикнула, когда он творил свой страшный грех!
Я поспешила в ванную, где смыла с себя кровь и остатки мужского семени. Потом сменила постель, которую застирала руками, бездумно уничтожая последние улики.
До самого утра мои глаза не сомкнулись. До самого утра я осознавала всю глубину своей ошибки.
Взглянув на Адама, которые, грозно буравил пространство, я негромко продолжила:
— Я решила, что это конец. Но на следующий день Аслам позвонил мне, как ни в чем не бывало, и дал понять, что вовсе не собирается отменять свадьбу. Хотя лучше бы отменил, чем тот позор, который мне пришлось пережить, — добавила я, прерывисто вздохнув. — Я даже не подумала подстраховаться.
