Чего ты побледнела?
– Боюсь, – призналась Оксана.
– Иван Павлович, вы ей больно сделаете? – поинтересовалась Влада. – Руку дверью прищемите? Иголки под ногти воткнете?
– Господь с вами, конечно, нет, просто есть несколько вопросов, – пояснил я, очень надеясь, что Оксана не скажет: «Влада, откуда тебе имя сыщика известно?»
Но хозяйка не заметила оплошности старушки, она молча смотрела на меня.
Я улыбнулся:"
"– Разрешите представиться, Иван Павлович Подушкин.
– Очень приятно, – ответила вместо Оксаны Влада, – пойдемте, чаю попьем, спокойно побалакаем.
Мы прошли в большую комнату, которая одновременно служила и кухней, и столовой. Я не успел сесть, как ко мне на телефон прилетело сообщение от Бориса. Но посмотреть его возможности не было.
– Заварю черный, – решила Влада, – а вы беседуйте. Если помешаю, выгоните меня, я живо уйду.
– Оксана Сергеевна, – начал я, – приходила ли к вам когда-нибудь женщина по имени Светлана?
– Куда? – еле слышно осведомилась Гончарова.
– Куда приходила? – уточнил я.
– Сюда.
– Не припоминаю, – пролепетала Оксана.
– Светлана назвалась вашей дочерью, – сказал я, – но ее не пустили в дом.
Лицо хозяйки осунулось, щеки запали.
– Влада, пожалуйста, оставь нас вдвоем.
– Конечно, – согласилась бабуля и поместила в центре стола чайник, – пейте и болтайте. Коли понадоблюсь, свистните.
Когда старушка исчезла в коридоре, Оксана вскочила, заперла дверь на ключ, вытащила его из скважины, затолкала в нее салфетку и вернулась к столу. Лицо ее выглядело как маска, пальцы рук дрожали.
– Я не являюсь вашим врагом, – поспешил я успокоить хозяйку, – вся информация останется со мной. Ни муж, ни дети, вообще никто не узнает о нашей беседе. Я понимаю, что ваш супруг не обрадуется, узнав, что у его жены давным-давно родились двойняшки, которых она оставила в роддоме.
– Вова в курсе, – шепнула Оксана, – у нас хорошая семья. Мы друг от друга тайн не имеем.
– Что же вы так перепугались? Я решил, что из-за супруга, – спросил я.
– Нет! Я решила, что вас они подослали, – перебила Оксана.
– Кто? – уточнил я. – Вам угрожают?
– Сейчас нет.
– А когда вас шантажировали? – не утихал я.
Оксана закрыла лицо руками.
– Печень!
Я понял, что беседа будет длинной и путаной, и решил набраться терпения и продемонстрировать Оксане свое толерантное к ней отношение.
– Главной моей болью тогда была печень, – повторила хозяйка, – она мне всю беременность жить не давала. В родильном доме достала. Из-за печени я от детей отказалась.
