Правда, оказавшись на полпути к выходу, князья чувствовали оттенки чужой силы, что по мощи была не меньше их и возмущённо хмурили брови. Мол, почему этим можно тут торчать, а их вынудили ждать? Потом присматривались, узнавали и чаще всего пытались побыстрее миновать пару стоящих около стойки мужчин.
Впрочем, ни у одного это пока не получилось — обычно навстречу князю шагал Ярополк Голицын, одетый в парадный мундир рода и после вежливого приветствия, приглашал переброситься парой слов. В более редких случаях, со своего места срывался Ратибор Оболенский, чьи методы общения были куда менее уважительными.
Зато реакция на них, как правило, была похожей — князь со свитой окутывались щитами и тянулись к силе.
Высокие чины, что отвечали за безопасность, были происходящим чрезвычайно недовольны. Но поделать ничего не могли. На пальце каждого из двух князей красовалось по перстню с гербом Рюриковичей. Да не наградные или признающие, что позволяли в случае конфликтной ситуации, выступать в качестве почти полноценного члена рода, который тебя одарил.
А повелевающие, с отпечатком силы старого императора и правом отдавать приказы гвардии, чиновникам да слугам.
— Измельчали нынче богатыри. Никто даже не пробует отпор дать. Скучно, — протянул Оболенский, отпивая вина из бокала.
— Так мы здесь и не ради войны, Ратибор. Ты же помнишь? — иронично приподнял брови Голицын.
Тот тяжело вздохнул и влил в себя остатки вина из чаши. Угрюмо глянул на шарахнувшегося в сторону барона, который только сейчас рассмотрел их лица и едва не впечатался в бетонную стену.
— Каков же подлец, — пробормотал князь, снова наполняя свою чашу.
— Почему это он подлец? — с интересом глянул на перепуганного и быстро удаляющегося дворянина, Голицын.
Его соратник по сегодняшнему заданию задумчиво цокнул языком.
— Раз так испугался моего вида, что чуть не проломил стену, значит подлец! Честные люди от кавалергарда бежать не станут, — подбоченился он.
По случаю торжественного визита, Оболенский не только добавил к своим артефактам перстень Рюриковичей, но и сменил мундир.
На белую, украшенную многочисленными регалиями, форму лейб-гвардии кавалергардского полка.
Его собеседник позволил себе усмехнуться.
— Знаешь, Ратибор Иванович. Всем ты хорош, но иногда забываешь о подвигах своих ратных да славе воинской, что среди людей ходит.
В него сразу же упёрся возмущённый взгляд Оболенского.
— Никогда не забываю. Всегда помню и готов отпраздновать.
