Сандал хотел продолжить веселье, перебив всех внутри особняка и погнав деву дальше по городу, но я решил, что пока этого будет достаточно. Тем более, официально война родов не объявлена. И если всё произошедшее ранее, можно списать на самооборону, то атака на собственность Потоцких в столице, уже совсем другое дело.
Потому дракон лишь проследил, куда именно растерянная охрана тащит деву. Как выяснилось, они приволокли её на подземный ярус, где стоял стационарный барьер против призрачных конструктов. Его Сандал, тоже мог пробить, ворвавшись внутрь.
Но я приказал спутнику возвращаться. Время демонстрировать все наши возможности, пока ещё не пришло.
Разобравшись с преследованием Потоцкой, повернул голову к Ратибору.
— Князь, мне помнится, Дарья говорила, вы провели последние двадцать лет в башне.
Тот тоже глянул на меня и невозмутимо кивнул. Я же продолжил.
— Извините, но я задам личный вопрос — откуда тогда появились дети? Им же на вид лет семь-восемь. Ну, может быть девять. Максимум десять.
Патриций слегка усмехнулся.
— Знаете, Василий, тут такая штука… Когда у тебя есть мощное и нестабильное оружие, то в мирное время ты стараешься сделать так, чтобы оно не нарушило твои собственные планы. Но стоит только появиться у ворот угрозе, как возникает соблазн пустить его в ход.
Я заинтересованно хмыкнул.
— То есть вас порой выпускали?
Оболенский тоскливо вздохнул.
— Выпускали. Освобождали, а потом снова отправляли под замок, как какого-то узника. Не очень приятное чувство, скажу я вам, граф.
И как вы сами понимаете, вдохнув запах воли, я сразу же желал и всех сопутствующих наслаждений.
Помолчав, задумчиво добавил.
— Хотя, всё равно не понимаю, как она могла забеременеть. Не должно было такого произойти.
Меня подмывало спросить, что он сейчас имеет в виду. Но ответ и так был почти очевиден — скорее всего, речь шла о методике, связанной с применением силы. А дева, которую под князя кто-то искусно подложил, смогла обойти эту комбинацию.
Впрочем, с его отпрысками мы станем разбираться потом.
Прямо сейчас имелся ещё один момент, который волновал меня ничуть не меньше войны с Потоцкими. Всё же, далеко не каждый день встретишь смертного, который носит в кармане небольшую ёмкость с разведённой амброзией. Мне стоило больших сил сдержаться, когда я почувствовал запах божественного напитка, что внезапно оказался в руках Оболенского.
— Скажите князь, а что именно было в той фляжке, из которой вы угостили Леру?
Патриций косо глянул на меня. Нахмурился.
