Судя по их состоянию и внешнему виду, только недавно покинувших какую-то частную вечеринку или развлекательное заведение.
Они заняли несколько столов по соседству, шумно перебрасываясь фразами и громко смеясь. А потом одна из девушек в сильно декольтированном платье заметила Жорика, что с любопытством рассматривал новоприбывших и скривилась.
— Фу! Какая мерзость! Яцек, убери это!
Конструкт переступил с ноги на ногу и глядя на неё, протянул.
— Са-а-ама ты мерзость! Прикро-о-ой свой срам лучше.
Я аж поперхнулся глотком утреннего кофе, поворачивая голову в их сторону.
Такой прыти от спутника Леры, я точно не ожидал.
Жорик говорил на чистом польском — в случае с конструктом, для обучения было достаточно артефакта с записанным на него языком, откуда весь массив информации перекочевал в его собственный псевдоразум. Жаль с людьми такой метод не срабатывал. В теории, он был реализуем, конечно. Но для такого требовался крайне искусный профильный Одарённый.
— Ты слышал Яцек! Разберись с этой тварью! Ты же Защитник!
Рядом с ней остановился рослый блондин в состоянии сильного подпития.
На его левой руке и правда висел кожаный браслет Защитника — судя по цвету хрусталя он добрался до четвёртого класса. Свой собственный я благополучно скрыл рукавом пиджака, чтобы не привлекать лишнего внимания.
— Убрали отсюда конструкта! Быстро!
А он оказался не очень умным. Даже не поинтересовался, кто мы такие.
Жорик было двинулся вперёд, скребя друг о друга костяными клинками, но его остановил окрик Леры.
Сама же дева поднялась на ноги, вставая рядом со своим спутником.
— В этот ресторан разрешён вход Одарённых с питомцами. Так что советую вам заткнуться и спокойно позавтракать, не мешая другим.
Несколько официантов стояли поодаль, наблюдая за конфликтом и не вмешиваясь. Сам я пока тоже не спешил влезать в свару — среди всей пьяной компании только тот самый Яцек был Мастером, да и он точно не мог служить нам противником.
Блондин, смерил Леру взглядом, шагнув вперёд.
— Ты хотя бы знаешь, с кем говоришь? Это дочь Потоцкого! Выполни, что тебе сказали, и ешь дальше свой завтрак!
Жрица оскалилась в лёгкой усмешке.
— Совсем недавно я была готова простить вашу дерзость. Но теперь вынуждена настаивать на извинениях."
"Поляк открыл было рот, чтобы снова рявкнуть, но потом прикрыл его и с лёгкой задумчивостью оглядел наш столик, из-за которого на него без малейшего признака беспокойства взирали четыре пары глаз.
