Стоило признать — присутствие Оболенского и его манера с абсолютно серьёзным видом озвучивать подобные предложения, порой вынуждала их всё так же всерьёз обдумывать Например, только что, я рассматривал возможность подрыва Сейма и последствия этого шага.
— Оставим эту меру на самый крайний случай, — решил я пойти на определённый компромисс.
— Как скажете, Василий, — разочарованно пожал плечами князь.
Когда мы обсуждали идею этого посольства, Дарья взяла с Оболенского слово, что последнее решение в случае возникновения рискованных идей, остаётся за мной.
Конечно, это была не клятва на Даре, но если верить Рюриковне прецедентов нарушения князем данного обещания, за все триста лет, ещё не было.
Ресторан по раннему времени, был практически пуст. Только пара завтракающих клиентов, да только начинающие втягиваться в рабочий ритм официанты. Варшава лишь начинала просыпаться — для наплыва гостей, было рановато.
Мы устроились за большим круглым столом, сразу же сделав заказы. Свитские Леры ограничились омлетом.
Сама жрица заказала себе яйца пашот и кукурузную кашу. Жорик получил на завтрак фазана — куропаток в ресторанном меню не оказалось. Оболенский задумчиво глянув на костяного конструкта, пролистал к разделу меню, где были мясные блюда и выбрал молочного поросёнка.
Сам я ограничился тушёной уткой, тортом и небольшим ведром клубники в сметане. Последние два блюда предназначались для моих спутников, которые вовсю негодовали из-за того, что Жорик мог спокойно есть всё, что угодно на публике, тогда как им приходилось скрываться.
Я открыл принесённую официантом утреннюю газету и скользнул взглядом по заголовкам. Сразу же остановился на одном из них.
«Виконт Мазелинский обнаружил, что за ночь с его полей пропала вся клубника».
Быстро пробежался по строчкам текста. Всё совпадало — ночью мы как проезжали мимо этих полей клубники.
Почувствовавший моё негодование Сандал, заглянул в газетную статью и решил действовать превентивно.
— Сам виноват. Надо было ставить защиту.
И я забрр-р-рал только половину!
Не врал — половину полей он и правда оставил в неприкосновенности. Но если учесть их площадь, поляк всё равно понёс солидные убытки.
Оболенский, попросив его извинить, отлучился в уборную, а у меня звякнул дарфон — Асука сообщала, что они благополучно добрались до Владивостока и через несколько часов вылетают в Пусан. Одновременно с этим распахнулась дверь ресторана и внутрь ввалилась компаний юных аристократов.
