Жрица начала подниматься на ноги, но тут по её лицу скользнула тень недоумения.
— Но если они станут постоянно наблюдать за нами, то как мне тогда искать неофитов? Любые подобные действия, сразу вызовут подозрения.
Мои губы разжались в лёгкой усмешке.
— Подумай. И приходи с тремя концепциями.
Спустя секунду, она с хмурым видом направилась к столику своих свитских, о чём-то напряжённо размышляя. Я же подумал, о том, что пора бы и отдохнуть. Звукоизоляция в вагонах рода Оболенских была неплохой, так что шум попойки князя и морских охотников, доносился смутно.
А в столицу Польши мы прибудем только ранним утром.
Каждый из трёх вагонов, на которых мы ехали, был намного длиннее обычного и делился на две зоны. Одна предназначалась для дневного времяпровождения, со столиками и скамейками, а вот вторая для ночного отдыха — в двух вагонах это было открытое пространство с двухъярусными постельными местами, которые варвары почему-то называли полками. А в том, где ехали мы, располагалось пять отдельных кабин.
Как раз хватит, чтобы все, включая Оболенского, могли разместиться отдельно. Хотя, князь скорее всего задержится у ирландцев.
Границы мы достигли спустя полчаса. На выезде, военные не стали даже подходить к нашим вагонам — посмотрели на герб рода Оболенских и быстро скрылись из виду. Вот когда поезд оказался на станции с другой стороны границы, у нас всё же попытались проверить документы. Правда пограничники, на свою голову сунулись сначала в вагон, где шло пиршество. Когда первая группа не вернулась спустя пятнадцать минут, за ней отправилась вторая.
А следом и последний довод в виде полковника польской пограничной стражи в ранге Мастера. Этот всё же справился — смог вырваться сам и вывел своих подчинённых. Если быть до конца точным, некоторых вынесли на руках сослуживцы, а их командира слегка пошатывало от выпитого. Тем не менее они выбрались сами, не вынуждая меня вмешиваться. Всё-таки, похищение пограничников, это не лучший способ знакомства со страной.
Дальше у нас не предполагалось остановок до самой Варшавы, так что я спокойно занялся своим энергетическим каркасом, приводя его в порядок.
А закончив, дал отдых смертной плоти, провалившись в глубокий сон.
Проснулся от рыка Сандала, который раздавался внутри разума. Пошевелился, приподнимая голову. Глянул в чуть запотевшее окно, за которым виднелась брусчатка вокзала. Услышав доносящиеся снаружи голоса, среди которых отчётливо выделялся мощный бас Оболенского, уточнил.
