Жупанов со всей присущей ему галантностью помог мне снять пуховик. Но прежде чем отдать его гардеробщице, Андрей Александрович долго мял его в руках, не решаясь что-то сказать. В этот момент он был очень похож на своего сына-ботаника.
Гардеробщица поторопила:
– Мужчина, давайте пальто!
– Да, конечно, возьмите, – хирург передал ей пуховик. Затем скинул свою куртку, кожаную с замшевыми вставками, и, наклонившись, сделал мне комплимент: – Клава, вы – прелесть!
Все же папашка слеплен из другого теста. С прочно укоренившимися донжуановскими замашками.
И в этом ресторане он бывал наверняка далеко не пару раз. Персонал учтиво улыбался ему, как частому VIP-гостю. Едва мы сели за столик, как официантка тут же подала вазу для цветов и положила перед нами папки с меню. Андрей Александрович стал консультировать меня насчет фирменных блюд. Я соглашалась со всеми его рекомендациями, и это приводило Жупанова в восторг. Наверное, решил, что я и во всем остальном такая же покладистая.
– Ну вот, Андрей Александрович, теперь мне известно, каковы ваши кулинарные пристрастия, – сказала я после того, как мы сделали заказ.
– А вы, оказывается, гурман! Я обязательно упомяну об этом в своей статье. Но мне, конечно же, хотелось бы поговорить с вами непосредственно об эстетической медицине.
– С удовольствием отвечу на любой вопрос, – сказал Жупанов, уставившись на меня, как мартовский кот на новую кошечку во дворе. – Только сначала у меня будет небольшая просьба к вам.
– Какая?
– Клава, давай перейдем на «ты». И зови меня просто – Андрей, без всякого отчества.
Ладно? – попросил он с омерзительно заигрывающей интонацией, совершенно не соответствующей деловому разговору.
– Нет, это как-то некорректно... Вы ведь мне по возрасту в отцы годитесь, – напомнила я ему, забыв про всякую дипломатию.
– Да, это так, но я молод душой. А рядом с тобой чувствую себя мальчишкой! Клавочка, зови меня просто – Андрей.
– А если это войдет в привычку? Вдруг я назову вас по имени при Саше? Что он об этом подумает?
– Саша...
Да, при Саше этого делать, пожалуй, не стоит. Клавочка, а как ты относишься к моему сыну? – спросил Жупанов, нервно комкая в руках бумажную салфетку.
– Хорошо, – сказала я, скромно опустив глазки. Пусть самоуверенный хирург думает, что стеснение перекрывает мою откровенность.
– Клавочка, если честно, то мне кажется, что ты и мой Сашка, вы очень... очень разные люди. Вы абсолютно не созданы друг для друга.
– Странно... А вот Раиса Васильевна иного мнения на этот счет.
