– Подожди, – сказала я, осторожно освобождаясь от его объятий, и потянулась к своей сумке, в которой надрывался мобильник. Я уже поняла, что это Нечаева, но произнесла в трубку: – Да, Саша, слушаю.
– Поля, ты что? Это я, Алина!
– Я понимаю, но мое решение остается прежним.
– Ясно: снова конспирация?
– Да, так и есть.
Мы обменялись с Нечаевой еще несколькими совершенно бессмысленными фразами. Потом я отключилась.
– Это был мой сын? – строго спросил Жупанов.
– Да, он.
– Значит, вы окончательно расстались? – уточнил Андрей, в ответ я согласно кивнула.
– Сашка, конечно, будет переживать, но недолго. Очень скоро он уйдет с головой в науку, продолжит работу над кандидатской. А то чуть расслабился, и сразу чушь какая-то в голову полезла – карты, преферанс... Это все дед, это он страдает без партнеров... Тебя вот в игру втянули. Это хорошо, что ты сама во всем убедилась и сделала свой выбор. А у Сашки вся жизнь впереди, он еще встретит свою Складовскую-Кюри. Будут на пару научные эксперименты ставить.
.. Иди ко мне, любимая!
Как у него все легко и просто! Сын будет переживать из-за того, что его бросила девушка, а отца это только радует. Сыграл с сам собой на «слаб?» и считает, что выиграл? И ведь этот глубоко порочный тип даже не догадывается, с каким превеликим удовольствием я собираюсь оставить его на бобах! Пусть не сразу, пусть это займет неделю или даже месяц, но я вытрясу из него деньги. Я накажу его по полной!
Снова в моей сумке зазвонил телефон, теперь это на самом деле был Шурик, но я безжалостно сбросила его вызов и даже отключила звук мобильника.
Настало время уделить внимание его любвеобильному папочке.
– Включи, пожалуйста, музыку, – попросила я, кокетливо расстегнув верхнюю пуговицу блузки.
Андрей послушно встал, подошел к музыкальному центру, поставил диск с инструментальной композицией. Мы протанцевали медленный танец, а затем я отправила хирурга в душ. Уж он-то лучше других должен знать о гигиене! Едва за ним закрылась дверь, я достала из сумки миниатюрную камеру и приладила ее к картине, висевшей прямо напротив белоснежной кровати.
Только я проделала эту работу, как герой-любовник вышел из душа с одеждой в руках и полотенцем на бедрах. Взглянув на этого стареющего донжуана с обвислым брюшком, я испытала чувство глубокого отвращения. Даже соболиная шуба не могла бы заставить меня лечь с ним в постель. Сегодняшний спектакль следовало заканчивать, и побыстрее.
