По крайней мере, там было не так шумно, чтобы я могла расслышать собеседника. Не заметив, как Генри пошел за мной, я увильнула с собственного «праздника жизни» и немного расслабилась.
Генри изрядно подвыпил, но так как это происходило непрерывно с того дня, как он стал моим опекуном, я просто не обращала на этого внимания. Видеть его пьяным стало уже своего рода привычкой. После смерти родителей около года назад по всем документам Генри числился доверенным лицом моего отца, и суд счёл возможным назначить его опекуном до моего совершеннолетия.
Ближайших родственников, кто возложил бы на свои плечи опекунство над несовершеннолетним подростком, не было, и мне пришлось смириться с тем, что им станет Генри. Они были дружны с отцом, и он во многом ему доверял. Как бы теперь отнесся отец к этому подонку, если бы узнал, что тот накануне вечером чуть не изнасиловал его малышку Кейт в её же день рождения, тем самым подарив билет во взрослую жизнь?!
В дамской комнате я зашла в первую же открытую кабинку, закрывая за собой дверь.
Но чей-то черный ботинок нагло просунулся в дверной проем, не давая мне её закрыть. Затем этот кто-то с силой толкнул дверь на себя, и я увидела пьяного Генри. Он буквально запрыгнул ко мне в кабинку и прижал к стене, от неожиданности или испуга я не могла ничего произнести… А когда отошла от первоначального шока, то попыталась вырваться, царапая и стуча кулаками по его телу.
— Генри, что ты делаешь, убери от меня руки, — выкрикивала я, отпихивая грубые руки от своего тела.
Но он как будто не слышал, продолжая сжимать мои бёдра. Я попыталась вырваться, но от малейшего движения он только сильнее причинял боль.
Послышался звук разрываемой ткани, и я почувствовала, как острый ремешок от топа врезался в кожу, завопила, пыталась вразумить его, но всё было тщетно. На какие-то доли секунд мужчина ослабил хватку, и я уже было подумала, что он услышал меня сквозь пьяную пелену и решил отпустить. Но нет. Одной рукой он продолжал крепко держать меня. а другой потянулся к поясу своих брюк.
Я брыкалась, отпихивала его, стараясь высвободиться из цепких рук, которые причиняли боль.
— Генри, нет! Отпусти! Ты не посмеешь! ГЕНРИ! — кричала я, вырываясь.
Он молчал и с остервенением продолжал расстегивать ширинку брюк. Слёзы катились из глаз, я не хотела показывать страх, но ещё меньше мне хотелось быть изнасилованной. Паника завладевала сознанием, я бешено начала глотать воздух, понимая, что меня спасет только чудо.
