Но рано или поздно она должна была проколоться, столько дел наворотить… Но ничего, мне нужно теперь собрать всё в кучу. Поезжай обратно. Дай мне несколько дней, чтобы подготовить все бумаги. Как только составлю отчет, то сразу же обратимся к нашему следователю. На этот раз уже точно никого не выпустят ни под залог, никак!
Флоренс была настроена по-боевому. Да я и сам не собирался теперь пасовать, когда были такие неоспоримые факты и улики.
— Так что с выпиской-то?
— Я боюсь возвращаться домой, — призналась Флоренс.
— Можешь пожить пока у меня.
— Хм… — она задумалась. — Ты же понимаешь, что Оливия списала меня со счетов.
Пока бы мне хотелось оставаться в тени. Но вот если бы ты привёз мне ноутбук…
— Не вопрос, — я не видел в этом никакой проблемы.
— Ну и отлично. А я пока ещё несколько дней построю из себя дурочку. а тем временем подготовлю документы.
— А мне что делать?
— Езжай в Лондон и выиграй суд.
— Хорошо, — я встал, собираясь уйти. Так как через пару часов нужно было лететь обратно.
— И всё же я не понимаю. Как ты собирался жениться на Оливии, ведь она… Она такая дрянь, — слова Флоренс остановили меня уже в дверях. Я замер и обернулся.
— Неужели не было никакого другого способа? — её слова меня добивали, заколачивали острые копья в самое сердце. — А что в итоге случилось с Кейтлин? — на её лице промелькнуло нечто вроде озарения.
— Кейтлин… — я стоял в нерешительности, сказать Флоренс правду или уйти от ответа дежурной фразой. — Я не собирался жениться, просто тянул время.
Кейтлин несколько дней тому назад я забрал в Лондон.
— Вот как… — сконфуженно произнесла она. — Неожиданный поворот. И… как ты собирался решать проблемы?
— Не знаю, — иногда я ощущал себя рыбой выброшенной на берег; у меня не было ни сил, ни желания предпринимать какие-то действия, легче было катиться по накатанной, но куда бы в итоге это бездействие привело, неизвестно. — Собирался всеми правдами и неправдами выиграть суд. доказать свою непричастность к побоям Оливии, подать встречный иск и откупиться от неё, пригрозив тюрьмой, если не одумается.
А на деле… грозить ничем и не придётся. Её и так ждёт теперь тюрьма. Думаешь, я не искал лазейки всё это время? Но Генри оставался на свободе… — рассуждал и размышлял одновременно над последними месяцами своей жизни. — Я очень виноват перед Кейтлин, но другого пути не было. Мне хотелось как лучше, — я закончил исповедь, всё это время не сводя глаз с лица Флоренс.
