Плохо ли мне? Да я чувствовала внутри себя Армагеддон! Моя растоптанная душа валялась на земле, не в силах прийти в себя и сделать хотя бы попытку привстать. Безжизненно мотнув головой, я сразу же отвернулась от темноволосого парня, который был почему-то одет не по погоде. Единственный человек, который бы мог сейчас помочь возродить во мне жизнь, — был Марк. Но он больше не приходил. Не звонил. И не предпринимал никаких попыток увидеться со мной и помочь разобраться в том, что произошло на самом деле.
Неужели Оливия имела над ним такую власть, что он в мгновение ока забыл всё то, что между нами было? В какой момент времени ему стали безразличны мои чувства?
Я подняла лицо навстречу проливному дождю, зная наверняка, что сегодня буду должна положить конец многочисленным страданиям. Я попытаюсь идти вперёд, несмотря ни на что. Так или иначе, я не верила в то, что мы никогда не будем больше вместе с Марком.
Я запрещала себе об этом думать, но тоска изъедала меня изнутри, убивая всякую надежду, лишая жизненных сил. Но что я могла сделать? Как я могла повлиять на эту ситуацию? Я не знала ответа на этот вопрос, как вероятно не знал и Марк, раз не сделал ни единой попытки со мной встретиться. Это было единственное разумное объяснение на данный момент Да и что я знала толком?
Тот вечер… мне казалось, что с наступлением ночи я снова и снова переживала все эти чувства: шок, неверие, беспомощность, страх, отчаяние, обречённость, боль.
После встречи с Джервисом я осталась в доме одна. Маршал вот-вот должен был вернуться со свидания с Селеной. И казалось, ничто не предвещало беды… Но на пороге моего дома вместо Маршала появился Генри. Он не церемонился со мной, грязно распускал руки и не скупился на бранные слова.
От него я узнала о том, что Марк и Оливия в скором времени поженятся, он сам уедет из штатов, а я останусь ни с чем. А мне ничего нужно и не было… кроме утраченного счастья и спокойствия. Мой бывший опекун наглядно мне объяснил, что может случиться, если я вдруг помешаю личному счастью его новоиспечённой подружки.
