— Да мне вообще индифферентно, с кем там Марика терлась!
Ася открывает дверь. Сэм прокашливается, заминая грубые слова.
— Просто я не глухой. А такие вещи — они «фонят». И если это как-то вытащит Шагалова, молчать я не стану.
Мы идем следом за ним, в их комнату. И тоже останавливаемся у двери. Входить девочкам в комнату мальчиков запрещено. Под потолком камера. Мне сейчас все равно. Но лучше не нарываться, мне надо другие задачки «порешать», как говорит папа.
Сэм заходит, оставляя дверь открытой.
— Раф! К тебе гости…
— Прием будет открыт вечером, — сонно.
— Выйди. Это важно.
Мы отходим к окну в коридоре. Дагер выходит в шортах с голым торсом. Мальчиков за это постоянно ругает Алла. Но они все равно ходят так по утрам.
— Ася?!
Долго и нудно уговариваем сонного Рафаэля слить нам их переписки с Марикой.
— Я не могу! — просыпается он мгновенно, понимая, какие именно переписки мы от него хотим. — Это зашквар!
— Зашквар — это твоя игра на новеньких, Раф. Тебя не смущало выкладывать в чате видео, так ведь? — нервничает Ася.
— А когда надо помочь Максу, это вдруг стало табу?!
— Да, блин… — страдальчески хныкает он. — Ну я ж покаялся!
— Дашь или нет? — рассерженно.
— Рафаэль, — вмешиваюсь я. — Максу грозит до восьми лет.
— Ну как это поможет-то?!
— Он его избил, за то, что Антон обидел меня, когда я слепая была. Увел в лес… и… там… — мямлю я, оскаливаясь. — Насильно трогал меня.
— Ну, трындец! Стоцкий — отморозок! Скотина… — передергивает его. — Правильно Макс его уработал.
— Моих показаний недостаточно.
Нужны свидетели. Марика видела, что он меня тогда увел. Но из принципа не хочет сказать об этом.
— Слушай, давай я с ней поговорю? Ну это же дичь!
— Сэм уже говорил, — вздыхает Ася.
— У нас конфликт, Раф, не скажет она, — отмахиваюсь я. — Мне надо на нее надавить. Иначе, дело на Стоцкого не заведут. А Макса посадят.
— А если заведут, то не посадят?
— А там — дашь на дашь, — хмыкает Ася. — В лучших традициях «Швейцарии». Взаимно замнется.
— Ладно… — сдается Раф.
— Постою на стороне Света, ради разнооборазия.
Скринит мне переписки в личку.
— Не читай, Албанцева. А то Шагалов и мне голову пробьет.
— За что?
— За совращение, — нажимает мне на нос.
— Ой! — закатываю глаза. — Тоже мне — герои-любовники… Одно и тоже пишите… — читаю скрин, качая головой. — Слово в слово! Скучно!
Ася, хихикая, покрывается румянцем.
— Чего?! — обескураженно морщится Раф.
— Яна! — зовет меня с другого конца коридора Алла. — Мама приехала.
