Несмотря на расстояние, Алексей хорошо видел, куда попадали пули: пять, в шахматном порядке, пробили заднюю стенку, шестую барон почему-то положил ниже, вровень с полом. После шестого выстрела «смит-вессон» переломился, экстрактор вытолкнул гильзы, кибитка скрылась за углом.
Таубе оглянулся на Лыкова и пожал плечами:
– Бывает…
– Надеюсь, хоть кибитка у них не блиндированная, – вздохнул Алексей и свистком вызвал пошевни. Надо было ехать следом: барон мог ранить лошадей, зацепить кого-нибудь из бандитов…
Когда пошевни завернули за угол, они чуть не врезались в умчавшуюся было от них кибитку.
Та елозила посреди улицы, лошади переходили как хотели и тихо ржали. Какие-то темные полосы пролегли за ней по снегу.
Лыков и Таубе выскочили из саней и подбежали к кибитке. Алексей рывком оторвал полость, и на руки ему вывалился человек; из спины его тонкой струйкой стекала кровь. На облучке спал возница с такой же дырой в шее. Внутри они обнаружили еще два тела. Белобрысый гигант тихо завалился в угол, он был мертв, как и те двое.
Четвертый лежал на полу лицом вниз и стонал. Лыков бегло осмотрел его: пуля вошла бандиту в левый бок снизу, а вышла из гортани. Ранение было смертельным, жить человеку оставалось недолго.
Лыков перевернул бандита лицом вверх и увидел непереносимый взгляд. Блоха посмотрел на него с ненавистью – и умер.
Глава 14
Покушение
Александро-Невский собор.
Тайный советник Косаговский ходил по обширному кабинету нижегородского полицмейстера и нервно грыз ногти.
Понять его было можно: государь уже в городе, через час с четвертью поедет на Стрелку, а злоумышленники до сих пор не найдены."
"– Хорошо, конечно, господа, что вы постреляли Блоху с его людьми, но это не те люди. Это запасная команда. Основная же ушла с квартиры, как это установлено следствием, за час до вашего прихода. И их-то как раз вы до сих пор не нашли. Я не могу этого понять: маленький, относительно столиц, город; все люди на виду… Что вам помешало? И ли вам не до конца ясна важность задачи? Может, вы вообще занимаетесь не своим делом?
Лыков и Таубе стояли перед ним навытяжку и молчали.
Не выдержал и вступился за них Каргер:
– Павел Павлович, давайте не будем вести разговор в таком тоне! Мы же не спрашиваем вас, почему вся полиция империи, вверенная вашему руководству, до сих пор не пойма ла Сашку-Цирюльника! Что, готовите из Лыкова, на всякий случай, козла отпущения?
Так мог говорить с начальством только всеми уважаемый Каргер.
