Что за нужда?
– К нам едет государь…
– Знаю. Одиннадцатого числа будет.
– У него могут возникнуть… нежелательные обстоятельства.
– Могут. Ежели вы Сашку-Цирюльника, Гришку Отребьева и этого… как его? Фроленку к тому времени не отыщете.
Лыков был ошарашен осведомленностью миллионера, но это лишь подтверждало, что он пришел по адресу. Поэтому Алексей, сделав над собой усилие, высказал самое главное:
– Мы не можем найти этих людей. Хотя они здесь, в Нижнем. Через шесть дней приедет государь, и может случиться непоправимое.
Мой начальник только что подвергся нападению, он тяжело ранен. Один я не настолько еще опытен, чтобы найти цареубийц. Я вас прошу – помогите! Вы знаете все, что делается в городе, от вас тут нет тайн. Вам ответят на любой вопрос, в отличие, например, от нас. Помогите мне, пожалуйста.
Бугров слушал рассеянно, ковырял пальцем угол стола и посматривал в окно. Алексей поглядел на него и вдруг с ужасом понял, что его собеседнику этот разговор не интересен. Просто – не интересен.
Вопрос жизни или смерти государя оставлял Бугрова безучастным!
– Ну, что вам сказать, господин Лыков, – буднично ответил миллионер. – Мое дело – муку молоть. Кому жить, а кому помирать, решать не нам с вами, а Господу Богу.
– Николай Александрович! Но ведь мы говорим с вами о жизни российского самодержца!
– Так что ж! Может, и ему пришла пора держать ответ перед вышним престолом? За женитьбу свою безбожную. За то, что алтари наши на Рогожском кладбище запечатал. До этого даже папаша его не додумался, уж на что тиранил нашего брата-старовера… За реформы свои недоделанные – ведь землю мужику так и не дал! А? Что молчите?"
"Лыков сначала растерялся.
Ему казалось, что спасать жизнь своего государя – обязанность каждого верноподданного, а тут… Но человек, отказывавший ему, был единственным, кто мог помочь. Других не было! Как его убедить? Как заставить его сделать то, что он делать не хочет? Хлопать крыльями, говорить о долге, совести – бесполезно. Чем его сдвинуть, когда он боится только Бога?
– Николай Александрович, – Лыков пытался казаться спокойным, – вы помните, сколько людей погибло при взрыве в Зимнем дворце год назад?
– Нет, – сразу насторожился Бугров.
– А сколько?
– Восемь погибло и сорок пять покалечено. А ведь целились как бы вовсе и не в них. А при взрыве царского поезда под Москвой в ноябре семьдесят девятого? Тоже не помните? Более десятка раненых. А теперь представьте себе покушение здесь.
