– Сколько народу… сколько народу, Паша, там осталось! Я ведь был там, жрал эту солонину, ругал интендантскую сволочь… Мы в Генеральном штабе провели потом внутреннее секретное расследование и решили хоть эти последние деньги тем тварям не платить. Но они договорились с этой сучкой и получили свои ворованные деньги до единой полушки!
Повисла тягостная пауза; Енгалычев ползал по полу и собирал рюмки. Потом уселся в кресло, мрачно посмотрел на однокашника.
– Это, Паша, друг мой, еще не все. Это еще не самое страшное.
Самое страшное в том состоит, что сейчас некто Филиппов, тайный советник и товарищ государственного контролера, едет в Москву. Ему поручено найти в тамошних архивах материалы о короновании Петром Великим своей второй жены Екатерины, которая, как известно, была далеко не царских кровей. Понимаешь, к чему клонится дело?
– Он хочет сделать Долгорукую-Юрьевскую императрицей?
– Да. И эта прожженная интриганка и взяточница взойдет на русский престол, ведя под руку ничего уже не соображающего императора.
Представляешь, что начнется тогда, если уже сейчас она творит такое…
– А как же наследник, великий князь Александр Александрович?
– Какой там к черту наследник! Наследником сделают восьмилетнего Георгия. И на Руси воцарится власть юрьевских и ее компаньонов когенов.
– Это невозможно! Александр – его старший сын, и его готовили занять трон после отца!
– Ты не понимаешь. Это не нужно княгине Юрьевской. А то, что не нужно княгине, в России не делается. Власть Юрьевской над императором безгранична.
Повторяю: без-гра-нич-на! Он делает все, о чем она его просит.
Снова повисло тяжелое молчание. Потом Енгалычев как-то по-особенному откашлялся и понизил голос.
– Есть только один способ остановить это безумие. Ты понимаешь, что я имею в виду.
– Как не понять. Капитан Кох поэтому так плохо оберегает императора? А Таубе? Ведь он же один из ваших!"
"– Карл-Юлиус Иванович Кох – просто немец, очень любящий деньги. С ним легко столковаться. А вот ротмистр Таубе – наш лучший оперативник, любимец военной разведки.
Этот человек может творить чудеса. Мы решили внедрить его в охрану императора, думая, что он останется управляем. Когда ротмистр в Лхасе, защищаясь, застрелил двух британских офицеров, мы это использовали. И… несколько преувеличили размеры грозного британского гнева. Чихать мы хотели на их гнев. Но так было нужно. Барону предложили года на три исчезнуть, заняться пока проблемами внутренней безопасности.
