Они через Ивановскую башню вошли в кремль, поднялись наверх, к соборам. Тут и там стояли городовые, отдавали Лыкову честь, если он не успевал сделать предостерегающего знака. Ему очень хотелось послать кого-нибудь из них в управление за Титусом, но он не решался. Побежит дядя, гремя саблей, под каланчу – это ли не подозрительно? Быстро у него не получится, а парень впереди идет опытный, почует неладное – ищи ветра в поле.
Алексей укрылся за компанией каких-то красильщиков с барышнями и вел варнака до самой Дмитровской башни.
Но тот, хладнокровно пройдя мимо всех городовых, вышел через ворота на вечно пустую Благовещенскую площадь и двинулся по ней в сторону Волги. Похоже, что везение Лыкова кончалось: на площади он будет весь на виду, а если объект еще догадается пройти на Волжскую набережную… Она тянется вдоль Откоса на версту, и каждый прохожий так же на версту на ней заметен. Что делать? Еще сто шагов, и…
Вдруг двое мастеровых, нелепо размахивая руками и ругаясь, вывернули из-за угла башни навстречу Лыкову.
Тот, что повыше, покачнулся и задел Лыкова плечом. Алексей отвернулся, смолчал, чтобы не затевать не вовремя скандала. Однако пьяный обиделся и остановился.
– Эй, ты! Слышь? Те че, места тута мало, толкаешься, ирод!
Второй мастеровой за спиной Лыкова как-то особенно по-идиотски хихикнул. Этого Алексей уже не выдержал, развернулся в ярости к задирам и – увидел перед собой Титуса с Форосковым, ловко загримированных. Те стояли и улыбались, довольные своей шуткой.
Лыков торопливо развернул Яана лицом к площади:
– Видишь того, в сером картузе? Возле семинарии. Проследите его, я пойду следом. Учтите, он очень осторожный.
Титус с Форосковым мгновенно посерьезнели и двинулись следом за варнаком, держа почтительную дистанцию. Повеселевший Лыков шел за ними шагах в ста. Так вчетвером они действительно вышли на Волжскую набережную, на которой слежка почти невозможна. Хитрый уголовный знал, что делал… Однако опытный Титус не растерялся: он спустился по Георгиевскому съезду к самой Волге, а Фороскова послал на параллельную набережной улицу Жуковскую.
Алексей понял их маневр: теперь объект не скроется ни влево, ни вправо, а Лыков, запирая набережную, сможет вести его на безопасно далеком расстоянии.
Варнак не торопясь дошел до самого конца Откоса и спустился в расположенную в полугоре Фабричную слободу, пользующуюся в городе дурной репутацией.
