В «летучем отряде силового задержания» очередная потеря – на облаве в Вяземском доме тяжело ранен агент, пришлось отнять ему руку. Члены этого отряда – а их всего шестеро – производят самые трудные и опасные задержания, конвоируют наиболее отчаянных преступников, сопровождают ценности. Они получают полуторное, в сравнении с другими, жалованье и на три года ранее выслуживают пенсию. Очередь желающих попасть в отряд огромная, на освободившееся место сейчас есть пятьдесят кандидатов, и все с опытом.
Тебя же вызывают персонально, телеграмму подписал сам директор департамента тайный советник Косаговский.
– Павел Афанасьевич, вы сказали – там две вакансии. Позвольте полюбопытствовать насчет второй.
Благово с Каргером переглянулись.
– Вторая вакансия – помощником пристава Спасской части столицы, той самой, где начинал свою службу сам Иван Дмитриевич Путилин. Подполковничья должность, а главное – министерство гарантирует получение высшего образования экстерном, что дает возможность дальнейшего служебного роста.
– Высшее образование – штука хорошая, – мечтательно сказал Алексей. – Генералом можно стать, как Николай Густавович… Эх-ма! Передайте в департамент, что титулярный советник Лыков с благодарностью отказывается от обоих предложений. Он хочет стать настоящим профессионалистом, сыщиком высшей квалификации, что возможно, по его мнению, лишь после нескольких лет работы под руководством господ Каргера и Благово.
А жуликов вязать он, Лыков, и так уже умеет, ему интереснее думать научиться…
Полицмейстер довольно крякнул, а Благово молча стукнул себя кулаком по коленке и пошел к сейфу за коньяком. Вынул из потайного шкафа пузатую бутылку, разлил в три серебряные стопки, выпил свою, посмаковал и сказал задумчиво:
– Есть одна идея. Третьего дня иду я мимо Блиновского пассажа, слышу – сзади окликают по имени-отчеству. Оглядываюсь, а это давнишний знакомый, лет десять как уехавший из Нижнего в Симбирск, некто Ульянов.
Полысел, бородой оброс; я его еле узнал. Он был тут раньше учителем математики и космографии в губернской гимназии. Человек из моей сыскной молодости. В первых числах сентября 1869 года дело было, я всего две недели как служил надзирателем в Рождественской части, только-только начал въезжать. И вот спускаюсь с крыльца Холщевого ряда Гостиного двора и вдруг слышу крики о помощи.
