Очень и очень неуютно, особенно если помнить, что ты – приманка для Сашки-Цирюльника… Лыков понимал, что в темноте, из засады, их можно перебить без особого риска, а им необходимо обнаружить себя, принять пули, заготовленные для императора.
– Покуда на Руси есть толковые ротные командиры – мы непобедимы, – сказал Таубе, делая первый шаг в темноту. – Ротные как основа монархии… Хорошая тема для магистерской диссертации!
И, знакомо держа палец у левого виска, уверенно повел колонну куда-то вперед. Они прошли в полной темноте и тишине около сорока саженей.
Внезапно ротмистр остановился и сказал чуть слышно:
– Рассыпься.
Сам он тут же шагнул вправо, Буффало мгновенно переместился влево. Они цепью перегородили узкий проход и замерли. Сердце у Лыкова разогналось, как машина локомотива; он понимал, что сейчас наступит развязка всей этой многомесячной истории… Еще секунда тишины, еще… Внезапно ротмистр крутанулся и выстрелил Лыкову за спину. Оглянуться Алексей не успел – началось. Прямо в лицо ему полыхнуло огнем, загремели выстрелы, вспышки почти ослепили сыщика.
Кто-то, невидимый в темноте, с расстояния в пять шагов расстреливал его в упор. Одна пуля попала прямо в грудь и срикошетила от панциря, вторая пробила ключицу, третья по касательной ударила в голову и чуть не повалила Алексея. Он тоже стрелял в ответ, пытаясь брать прицел над вспышками. Словно волшебный фонарь ритмично зажигался и гас, едва успевая осветить тусклым блеском подвальные своды и черные фигуры под ними…"
"Внезапно все стихло.
Впереди слышался удаляющийся топот – один человек убегал. Алексей навел руку с револьвером на звук, выстрелил в темноту, затем последовал щелчок – кончились патроны. Топот стих вдалеке; последняя пуля прошла мимо. Лыков стоял теперь без движения, прислушиваясь и опасаясь получить заряд от тех, кто остался. Но кругом было тихо – ни шороха, ни стона. Тяжелое предчувствие навалилось на него. Где свои? Что с ними?
– Виктор! Федор! – шепотом позвал он, но никто не отозвался.
Все еще стараясь не шуметь, Лыков на ощупь вставил в барабан «бульдога» три патрона. Затем вынул из кармана обрезок спермацетовой свечи и серные спички в серебряной коробке, которые он успел схватить со стола у Каргера. Ударил спичкой о серебро и зажег свечу. Вытянув перед собой руку с револьвером, Алексей посветил и увидел перед собой лежащее тело. Подошел, нагнулся и узнал Сашку-Цирюльника; в груди у него, напротив сердца, чернела огромная дыра.
