Позволяю развернуть себя, как безвольную марионетку, а потом сама утыкаюсь лицом в твердую, теплую грудь, что вздымается судорожно. Прижимаюсь щекой и слышу бешеный стук сердца, что вторит моему.
- Я сейчас лечащего врача позову. Дарья Дмитриевна все расскажет, - подскакивает с кресла сестра, и оно отъезжает на колесиках к дальней стене.
- Заодно главного приведите, - в приказном тоне выплевывает Адам, поглаживая меня по макушке. В другой ситуации я бы отчитала его за наглость, но сейчас он… очень нужен мне.
Не понимаю, почему, но доверяю Туманову.
Самое ценное, что у меня есть. Здоровье моей малышки.
Адам упертый, в этом у меня нет сомнений. Иначе давно бы бросил поиски сына. Значит, и тут добьется ответов. Он обязательно выяснит все. И поможет.
Слегка расслабляюсь в его руках, позволяю себе всхлипнуть. Заливаю слезами и сминаю некогда идеально выглаженную рубашку.
- Я всегда на месте, - льется позади знакомый голос, который пронзает душу осколками стекла. Проникает в разум, сердце. Разрывается в районе живота и отдает резью в самом низу.
Там, где шрам. – Макар Яковлевич к вашим услугам.
- Макар? – оглядываюсь. Отстраняю Адама и делаю шаг навстречу призраку прошлого.
Надеюсь, он не ведет мою дочь. Я скорее украду ее и в другую больницу перевезу, чем доверю этому…
- Здравствуй, Агата, ты совсем не изменилась, - узнает меня сразу и не скрывает этого. Общается так, будто мы старые друзья. И это не он выпотрошил меня когда-то и бросил сломанную. - Такая же красивая, - улыбается во все тридцать два.
«Ты тоже. Все такой же лицемер», - едва не срывается с губ, но Туманов припечатывает меня к себе. Немного грубовато и резко. Будто возвращает свое на место.
И такой неоднозначный жест не укрывается от внимания Макара. Как и испепеляющий взгляд Адама.
- К вам Береснева сегодня поступила, - произносит строго, и я рада, что он взял разговор на себя. – Мы хотим знать, что с ней, и увидеть ее."
"- Все выясним, не беспокойтесь, присядьте, - любезно предлагает Макар, но Туманов стоит истуканом.
И меня держит, будто приковал к себе. – Агата… - главный обращается ко мне вновь, заставив вздрогнуть.
Чувствую, как Адам напрягается всем телом. Пальцами в мой бок врезается.
Списываю его странные реакции на то, что мы оба нервничаем. Хотя с чего бы Адаму переживать о чужом ребенке? Еще и о девочке…
- Сколько твоей дочери? – Макар подходит к стойке, листает документы, а я едва сдерживаюсь, чтобы не вырвать бумаги из его рук. - Пять лет, - сам подсчитывает.
