Одна у него висела в кабинете. Я заметил, и мы начали про них говорить. Но потом он использовал это против меня.
– Каким образом?
– После той оценки… Вы знаете, меня к нему направили по суду после того, как меня поймали, – Рой нервно оглянулся на здание «Трифти», – на краже в магазине. – На глаза ему навернулись слезы. – Господи, я взял тюбик резинового клея в «Сирсе», и меня поймали! Я думал, мама умрет со стыда! И я беспокоился, что в фармацевтическом училище тоже узнают… Это было ужасно!
– Так как он использовал против вас факт коллекционирования вами Икара? – терпеливо спросил Майло.
– Он типа как намекал, никогда прямо это не говорил, но формулировал так, что становилось понятно, что он имеет в виду. В случае чего не подкопаешься.
– Намекал на что, Рой?
– На то, что от него можно откупиться. Что, если б я отдал ему картинку-другую – он даже упомянул, какие ему больше нравятся, – то он напишет благоприятный отчет.
– И вы…
– Что? Подкупать его? Да никогда в жизни! Это было бы бесчестно!
– И он регулярно поднимал этот вопрос?
Лонгстрет принялся ковырять ногти.
– Как я уже сказал, напрямую он этого не говорил. Просто сказал, что у меня пограничный случай, можно трактовать и так и эдак – либо психопатический тип личности, либо что-то не столь клеймящее – невроз страха или что-то в этом роде, – и что я могу пойти по любому пути. В итоге он сказал маме, что я психопат.
Болезненно-бледное лицо Лонгстрета скривилось от злости.
– Я очень рад, что он сдох! Вот, я это высказал! Это как раз то, о чем я сразу подумал, когда прочитал об этом в газете!
– Но вы этого не делали.
– Конечно же нет! Я бы не смог. Я бегу от зла, я не приемлю его!
– Мы поговорим с миссис Хизерингтон, Рой.
– Да. Спросите ее про начос и про вино – по-моему, это было бургундское «Галло». И был еще фруктовый пунш с кусочками апельсина, которые там плавали. В хрустальной чаше. И еще одну из женщин стошнило на пол в конце. Я помог убрать…
– Спасибо, Рой. Вы можете идти.
– Да. Пойду.
Он развернулся, как робот, – худая фигура в коротком синем аптекарском халате, – и вошел в «Трифти».
– И такой вот готовит и отпускает лекарства? – недоуменно произнес я.
– Если его нет в том списке чокнутых, то он явно должен там быть. – Майло убрал блокнот в карман, и мы направились к машине. – Как, на твой взгляд, похож он на психопата?
– Нет, если только не лучший актер на свете. Вообще-то типичный астеник. Шизоидный темперамент, замкнутость, уход в себя.
