Увидев меня, подавил удивление и театральным голосом поздоровался:
– Приветствую, доктор.
А потом заметил у меня в руке револьвер, и бесстрастное, лишенное выражения лицо угрожающе перекосилось.
– Что за…
– А ну-ка назад, – приказал я.
Он попятился в квартиру, и я последовал за ним. Зернистые, маслянисто отсвечивающие низкие потолки. Бледно-бежевые стены, бежевый ковер. Мебели совсем мало, а та, что есть, явно взята напрокат. Если б не стеклянная стена с панорамным видом на залив Санта-Моника, – почти что тюремная камера.
Никаких картинок на стенах, не считая единственного, обрамленного в рамку постера с каких-то борцовских соревнований в Венгрии. С одной стороны открытая кухонька, не рассчитанная на серьезную готовку, прихожая – с другой.
Изрядную долю площади гостиной занимало спортивное снаряжение – беговые лыжи и ботинки, пара натертых воском весел, несколько наборов теннисных ракеток, кроссовки, альпинистский рюкзак, футбольный и баскетбольный мячи, лук и колчан со стрелами. На выкрашенном во все тот же бежевый цвет камине стояло с дюжину спортивных кубков.
– А ты активный парень, Тим.
– Какого хрена вам надо? – Желто-карие глаза метались по сторонам, словно шарики за стеклом пачинко[115].
– Где девочка – Мелоди Куинн?
– Не пойму, о чем вы. Уберите эту штуку.
– Ты чертовски хорошо знаешь, где она. Ты и твои дружки, такие же убийцы, похитили ее три дня назад, потому что она – свидетель вашей грязной работы. Вы ее тоже убили?
– Никакой я не убийца! И не знаю никаких девочек по фамилии Куинн.
Вы сошли с ума.
– Не убийца? Джеффри Сэксон с этим мог бы не согласиться.
Челюсть у него отвалилась, а потом резко захлопнулась.
– Ты оставил след, Тим.
– Да кто вы, блин, вообще такой?
– Я уже говорил, кто я. Вопрос получше: кто ты такой? Богатенький мальчик, который, похоже, не сумел держаться подальше от неприятностей? Парень, которому нравится ломать ветки перед горбунами и ждать от них слез? Или же просто актер-любитель, который больше всего хорош в роли Джека-потрошителя?
– Не пытайтесь мне это пришить! – Его руки сжались в кулаки.
– Руки вверх! – Я махнул револьвером.
Крюгер очень медленно подчинился, выпрямив свои толстые, коричневые от загара руки и высоко подняв их над головой. Я непроизвольно поднял взгляд, отвлекшись от его ног. Это дало ему возможность сделать ход.
Пинок прилетел ко мне, как бумеранг, угодив в тыльную сторону запястья. Пальцы моментально онемели. Револьвер выпал из руки и с глухим стуком упал на ковер.
