Ненависть… как много в этом слове, не так ли? Она сжирает всё хорошее, оставляя после себя только смрад разложения и пустоту. Ненависть — это яд, разрушающий всё светлое, как сорняк, удушающий цветы; она цепляется за нас, не давая дышать, туманит разум, заставляя забыть о том, что когда-то было важно, кроме желания отомстить предателям.
После его слов стало тихо. Лишь ветер шумел в кронах величественных деревьев.
— Феи, как только обрели новый дом, решили держаться подальше от разумных двуногих. Они прекратили лезть в жизни людей, а если вдруг кого-то из них (фей) поймают, то стараются извратить желание во вред загадавшему.
Дабы неповадно было.
На мои слова старик ничего не сказал.
— Вас было десять могущественных волшебников. Они все нашли в себе силы признать ошибку. Семь из них отдали свои души, провели сложный ритуал при помощи фей и пожертвовали своим перерождением, дабы обогатить источники. Олаф Гордый усилил землю Заворожённого леса, и вот таким он стал — огромным, полым жизни. Дэйна Стремительная отдала всю свою кровь без остатка Оку могущества, и так же, как Олафа, её душа стала частью магического эфира Эриды.
Дональд Хмурый…
— Хватит. Я понял.
— Думаете, этого мало, чтобы искупить вину перед вами? Ни один из этих семи не родится вновь, не испытает радости бытия, не сможет полюбить и познать чью-то любовь в ответ.
Нлодэр промолчал, упрямо сжав губы в тонкую линию.
— Вы должны были увидеть будущее, ту битву, что произойдёт там, в вашем тронном зале?
— Увидел, — отрывисто кивнул чародей, его ярко-синие глаза без чёрной тьмы внутри сверкнули яростью.
— Ты убила меня.
— Да, вы погибнете. И близкие мне люди тоже.
— Не надо было тянуть со своим убойным заклинанием до последнего.
— Да, согласна, теперь-то, зная будущее. Хотя могу себя немного оправдать: я всё ждала, что мы победим. Не дождалась, увы. Но самое главное, если бы я на старте шибанула вас тем финальным заклинанием, то моя Лоерея исчезла бы, поскольку меня бы не стало. Пусть не как человека, но как мага.
А более никому не под силу утащить осколок. А ещё твари и призванные вами демоны так и пёрли бы нескончаемым потоком, ваша смерть не решила бы эту проблему, я права?
— Хм-м… Как тебя зовут, дитя? — вместо ответа вдруг спросил мужчина.
— Одри, с приставкой любящая_жизнь, и тем не менее больше всего мне дороги люди. Я в ответе за них. А ещё я люблю Друидор, люблю свой лес и гонки на варкалаках, люблю Эриду, ставшую мне родным домом, принявшую чужую душу.
